Юрий Любимов: «Диссидентом я никогда не был!»

Прокатившееся по СМИ в июле 1984 года известие о том, что Юрий Любимов лишен гражданства СССР, стало шоком не только для театралов. Уж кем-кем, а врагом советской власти режиссер Таганки никогда не был.

Запрет на возвращение в Советский Союз потряс Любимова до глубины души. Он, ровесник советской власти, прекрасно знал все ее особенности и был уверен: стоит надавить — и под его напором и харизмой она поддастся, уступит, пусть и не во Bceiyr Как бывало прежде.

МЕЖДУ КНУТОМ И ПРЯНИКОМ

Юра появился на свет в канун Октябрьской революции, 17 (30) сентября 1917 года в Ярославле, в купеческой семье. С детства хотел стать актером: надев отцовскую шляпу, разыгрывал потешные сценки. Но пришлось пойти в рабочие. И все же мечту свою не забыл: в 1934 году, увидев объявление о наборе во Вторую студию МХАТ, решил поступать. На творческом конкурсе надерзил приемной комиссии — те позволили себе посмеяться над его экспрессивной манерой чтения, — однако был принят. И усвоил: если хочешь добиться цели, помогут и талант, и дерзость.

Актер из Любимова получился превосходный. Галина Коновалова, старейшая актриса театра Вахтангова, рассказывала: «Он пришел из Второго МХАТа, сразу получил все роли, со второго курса начал все играть, все девочки падали в обморок, а он разрешал себя любить. Был прекрасен, но при таком внешнем благополучии в нем что-то зрело. Зрел протест против «самодержавия» — то, чего мы не замечали до поры до времени. Помню, были перевыборы парторганизации (а партбюро имело большой вес), секретарь говорит, такой-то получил 100%, и сзади голос совершенно взбешенного человека: «Вранье, я голосовал против». Повернулись, стоит Любимов, выкатив глаза, — он все время был против чего-то, все время с чем-то боролся, я его называла «самосожженец»». Но что интересно: ершистый актер успешно продвигался по карьерной лестнице, был и завтруппой, и замхудрука, и секретарем комсомола. В сущности, он не воевал всерьез, а, что называется, фрондировал, и это приносило свои плоды.

Когда грянула война, Юрий оказался в Ансамбле песни и пляски НКВД вместе с рядовым Дмитрием Шостаковичем и младшим сержантом Николаем Эрдманом. Выступал на линии фронта. До хрипоты ругался с начальником — бывшим полотером, полковником Тихоновым. По признанию Юрия Петровича, это научило его стойкости, весьма пригодившейся в пору Таганки. И, по обыкновению, влюблялся. Результатом скрепленного браком романа с балериной Ольгой Ковалевой стал сын Никита — он появился на свет уже в мирном 1949 году. Любимов тогда вновь оказался на сцене родного Вахтанговского. И сердце его принадлежало театру и любимице Сталина, приме Людмиле Целиковской — гражданской супруге Юрия Петровича на долгие годы.

ДОЛОЙ ПЫЛЬНЫЕ КУСТЫ!

Вскоре у ведущего актера, красавца, окруженного толпами поклонниц, начался творческий кризис: «Я в один прекрасный день устал играть. Мне казалось, я уже слишком стар. Мне было неприятно подчеркивать черты лица, накладывать грим толстым слоем, да и губы красить… А кроме того, на сцене было слишком много пыльных кустов. Я все время задавал себе вопрос: зачем так много кустов?..»

В 1963 году Юрий Петрович поставил с третьекурсниками Щукинского театрального училища пьесу Бертольда Брехта «Добрый человек из Сезу-ана». В спектакле все — условность, жест, нарочитая театральность — противоречило тому, что до этого момента считалось основой советского театра. И хотя на дворе была хрущевская оттепель, вероятность того, что спектакль запретят, была велика. Кстати, сам Любимов, от природы гениальный пиарщик, поддерживал это мнение и тем разогрел интерес публики к «Доброму человеку…» почти до точки кипения.

И тут в газете «Правда» появилась одобрительная статья живого классика — Константина Симонова. Власти мнение поэта услышали и… доверили Любимову театр.

СКОЛЬКО МОЖНО ХОДИТЬ ПО КАБИНЕТАМ?

До Любимова Московский театр драмы и комедии на Таганке интереса у публики не вызывал. А теперь — очереди, особая «таганская» билетная мафия. Режиссер был жесток с актерами,поскольку знал ремесло не понаслышке. На представлениях сидел в зале с фонариком. И, если включал белый свет, все знали: после будут разбор полетов и многочасовая репетиция. Многие уходили, другие оставались и росли с театром, как Высоцкий. Ради них Юрий Петрович бесконечно ходил по чиновничьим кабинетам, бился с азартом — ему это даже доставляло удовольствие, хотя порой кончалось сердечным приступом. И, хотя многое запрещали, он умудрялся обойти запреты, обыграть чиновников. Нельзя ставить со скандальным Высоцким «Калигулу»? Хорошо, вот канонический «Гамлет» — с ним же! И так 20 лет подряд. Любимов стал уставать…

После кончины Брежнева стало полегче: новый глава государства Андропов Юрию Петровичу благоволил и позволял многое. Но вскоре здоровье стало подводить высокого покровителя. И вот, год 1984. Все возвращается на круги своя. Почти по Оруэллу. Запрещают не только спектакли — репетиции! А режиссеру уже 65, рядом молодая — 30 лет разницы — жена-венгерка Каталин, сынишка Петя… Хочется работать, а не воевать. Прежде зарубежные постановки были отдушиной. Теперь остались только они: «Я решил, что в момент, который создался, я вряд ли выживу. А если я уеду — я и выживу, и дело пойдет дальше. Я и вернусь, и выживу».

ВЫНУЖДЕННАЯ ЭМИГРАЦИЯ

Две оперы — весной, еще одна — осенью. И спектакль по «Преступлению и наказанию» в Лондоне. Перед премьерой разразился скандал. Любимов обругал за непрофессионализм заведовавшего культурой «министра-химика» Демичева. В ключе «мне стыдно, что я русский» прокомментировал трагедию с корейским «Боингом-747» (самолет с 269 пассажирами был сбит за отклонение от курса).

Режиссера обязали прибыть в посольство СССР — он не пошел. Тогда на премьеру явился советник по культуре Павел Филатов. Потребовал личной беседы, а выслушав отказ, заявил: «Преступление налицо. Интересно, каким будет наказание». И Юрий Петрович взорвался, наговорил на пресс-конференции много жестких слов. Однако все же предпринял и попытку «договориться» с советскими властями: «Думал, что смогу таким образом оказать давление, убеждал себя: вспомнят, что мне 66, сочтут возможным пойти навстречу…»

Возможно, будь жив Андропов, так и произошло бы. Но при новом генсеке, ретрограде Черненко, Любимов вмиг лишился всего. Британия предоставила его семье статус беженцев. «Мы не собирались эмигрировать… Отправляясь в Лондон, мы взяли с собой только летние вещи. Разве так готовятся к эмиграции? Конечно, первое время мы были растеряны. Но если в Союзе думали, что на чужбине мы помрем от нищеты, то сильно просчитались», — говорила журналистам жена режиссера. «К моему счастью, я сразу получил работу везде. Поэтому и выжил», — соглашался Юрий Петрович.

Вскоре Любимов стал гражданином Израиля. Был приглашен в театр «Габима» в Иерусалиме. И начал колесить по миру: «За границей за семь лет я сделал больше, чем здесь за двадцать» — более 35 постановок. Каталин ездила с ним, обставляла временные квартиры похожей мебелью, чтобы ее горячо любимый муж чувствовал себя комфортно.

А потом грянула перестройка, и Любимову предложили вернуться на родину. Мог ли он отказаться? Конечно, нет. Он получил обратно паспорт, театр, имя на афише, но многое было безвозвратно утрачено. Еще годы работы, конфликты с труппой, раздел Таганки… Воевать с теми, кого режиссер считал «своими», он был не готов, да и не хотел. В конце концов, Юрий Петрович вернулся туда, откуда начал много лет назад свой творческий путь, — в театр имени Вахтангова. Там с ним и попрощались 5 октября 2014 года…

ДАРЬЯ БИОГРАФИЯ, Лидия СОСНОВСКАЯ

Вы можете оставить отзыв или трекбек со своего сайта.

Ваш отзыв

Subscribe to RSS Feed Следите за мной на Twitter!