Якопо Тинторетто. Маленький красильщик

Коллеги его не любили — слишком уж он был талантлив, слишком дерзок, слишком несдержан. Но самым поразительным в нем была неуемная жажда работы — он был готов расписать все стены всех дворцов Венеции, причем за сущие гроши, лишь бы ему оплатили краски и холст. Нет, он был просто невыносим, этот Якопо Робусти по прозвищу Тинторетто.

Осенью 1518 года в семействе венецианского красильщика тканей Джованни Баттисты Коми-на по прозвищу Робусти родился сын, и все в округе стали звать малыша Тинторетто — «маленький красильщик». Да он и был настоящим красильщиком -без разбору хватал отцовские краски и красил ими все подряд. Еще в его арсенале был уголь, которым на светлых стенах домов можно было рисовать сколько хочешь. Правда, шедеврами его творения пока никто не называл, но явные способности к рисованию были замечены, и отец, научив сына всему, что умел сам, разрешил ему поучиться у настоящих художников. Сначала он попал к Тициану, чьи картины ему очень нравились. Однако Тинторетто продержался среди учеников великого живописца всего 10 дней. Существует легенда, что Тициан, увидев рисунки юного Якопо, якобы взревновал к таланту ученика и, не потерпев рядом такого сильного соперника, выгнал его. Однако, по-видимому, все было иначе: порывистый, дерзкий, импульсивный Тинторетто пришелся не по нраву спокойному и сдержанному Тициану, и после какой-то ссоры тот выгнал мальчишку из своей мастерской.

У кого еще учился Якопо, искусствоведы не знают, но в тогдашней Венеции хватало замечательных художников, и достойного учителя найти было нетрудно. Он легко схватывал чужой стиль и манеру: возможно, именно поэтому его ранние работы и не известны — они считаются исполненными другими живописцами. Но уже с 1539 года Тинторетто обрел свой собственный стиль, и теперь его нельзя было спутать ни с кем. Пластическая выразительность, монументальность, страстность — и при этом блестяще выписанные детали. Кстати, своих истинных учителей и вдохновителей он назвал сам, написав впоследствии на дверях мастерской свой девиз: «Рисунок Микеланджело, колорит Тициана». Во многом этот художник — гениальный самоучка, достигнувший вершин живописи благодаря непрерывной работе и неуемной жажде творчества. Недаром Якопо говорил: «Краски можно купить на Риальто, но искусство рисования достигается лишь упорной работой». А если собираешься писать обнаженное человеческое тело, необходимо знать анатомию, и Тинторетто много времени посвящал этому занятию, оттачивая мастерство на изображении не только обнаженной натуры, но и скульптур, коллекция которых бережно хранилась в его мастерской. Первым крупным достижением Тинторетто стала картина «Чудо святого Марка» .созданная в 1548 году для скуолы Сан-Марко. В Венеции было много скуол (scuola — «школа» по-итальянски. — Прим.ред.), посвященных какому-нибудь важному святому. Их члены приобщали горожан к христианским ценностям, а кроме того, помогали выживать старикам и больным. Скуолы существовали исключительно на пожертвования благотворителей — таким образом те расплачивались за свои прегрешения, которых было немало. Время было жестокое, и за фасадом больших состояний частенько скрывались преступления. Скуола Сан-Марко была одной из самых известных венецианских благотворительных организаций. Ее влиятельные покровители и попросили 30-летнего Тинторетто написать полотно во славу святого Марка, покровителя Серениссимы, Светлейшей — так называли венецианцы свой город. Якопо создал огромное (более 5 метров в ширину), многофигурное, сложное по композиции и колориту, полное драматизма полотно. Но члены братства поначалу не приняли его работу. Уж слишком она показалась им непривычной, какой-то неправильной: Тинторетто изобразил своих персонажей в удивительных, нетрадиционных ракурсах. Это был скандал, о картине заговорили, всем захотелось на нее взглянуть. И кому-то она понравилась. Так о Якопо узнала вся Венеция. А потом и члены скуолы передумали и приняли работу молодого мастера. А вскоре его пригласил в гости один из самых влиятельных членов скуолы Сан-Марко синьор ди Вескови. Он познакомил его с супругой, а главное — представил подающего большие надежды художника своей дочери Фаустине. Молодые люди понравились другу другу, и в 1550 году дело кончилось свадьбой. Жена Якопо происходила из совсем иных кругов, чем сын красильщика тканей, к тому же у нее был сильный характер, и Тинторетто приходилось ее слушаться. Следуя ее указаниям, он даже стал носить модное платье — правда, отстаивая свою независимость, частенько пачкал его — специально или случайно — красками. Фаустина терпела. Она сознательно взяла на себя все заботы по дому, полностью освободив Якопо для творчества. Вела хозяйство, заботилась о детях, а их у четы Тинторетто родилось восемь. Помогал им и ее отец — к примеру, купил большой дом на Фондаменте-деи-Мори, рядом с церковью Санта-Мадонна-дель-Орто. Якопо любил жену, но в его жизни была еще одна женщина…

Впервые он увидел ее в доме ее матери, известной венецианской куртизанки Паолы Фракассы. Легенда рассказывает, что, когда Тинторетто уже был готов проследовать за очаровательной хозяйкой в ее спальню, в комнату вдруг вошла прелестная девушка. «Это моя дочь Вероника, Вероника Франко, — представила ее Паола. — Ей уже 14 лет». Тинторетто, позабыв о плотских радостях, которые сулила ему постель синьоры Паолы, тут же захотел написать портрет Вероники. Наверное, она ему не отказала. Во время сеансов они могли говорить об искусстве, о поэзии, в которой Вероника обнаружила глубокие познания. Смышленая и притом очень хорошенькая девушка, отцом которой считался известный богатый купец, понравилась художнику. Так началась их дружба, продлившаяся много лет. И уж насколько она была платонической, мы не знаем, но в городе, где куртизанок было больше, чем священников, не очень заботились о морали и супружеской верности.

Вероника Франко вскоре стала заметной фигурой в Венеции. Получив хорошее образование, она выбрала путь не почтенной супруги какого-нибудь купца, а путь куртизанки — яркий, суливший ей интересные встречи, а главное, свободу от множества ограничений семейной жизни. Она писала стихи, интересно рассуждала о политике, искусстве, месте женщины в обществе. В ее салоне встречались самые яркие представители венецианского общества — поэты и художники, богатые успешные купцы и высокородные аристократы. А когда в июле 1574 года в Венецию приехал сам будущий король Франции, именно ей выпала честь провести ночь с наследником (позднее ставшим Генрихом III), после чего Венеция получила поддержку французской армии.

С именем Вероники связан еще один памятный эпизод в истории Серениссимы: в 1580 году ее объявили колдуньей и вызвали на суд инквизиции. Тогда за Веронику вступилась вся мужская часть населения Венеции и даже многие дамы, для которых она была символом женской красоты и свободы. И Вероника Франко победила в этом сражении с самым грозным противником — Священной Римской и Вселенской Инквизицией. Она была оправдана. Среди ее защитников был и близкий ей по духу неистовый в творчестве и ничего не боявшийся в жизни Тинторетто.

Знаменитая куртизанка и поэтесса Вероника Франко победила В СРАЖЕНИИ С САМОЙ ИНКВИЗИЦИЕЙ

Конечно же, он брал в гости к Веронике и своих сыновей, когда они достигли определенного возраста. И юный Доменико тоже подпал под обаяние очаровательной Вероники. До нас дошли два портрета Вероники Франко — один, «Девушка с обнаженной грудью», и второй, на котором она уже вполне одета. Оба, по-видимому, написаны Доменико, хотя некоторые искусствоведы полагают, что второй портрет — работа Веронезе, еще одного поклонника прекрасной куртизанки. Вероника Франко умерла в 45 лет от неизвестной болезни. Последние годы она посвятила покаянию и даже основала приют для коллег, пожелавших оставить свое грешное ремесло.

В 1553 году Тинторетто пригласили участвовать в работах во Дворце дожей, и это уже было настоящее официальное признание. Он получал заказы от церквей и монастырей, от городских вельмож и просто зажиточных венецианцев, которым льстила возможность повесить в доме портрет работы модного художника. Такая востребованность, говоря сегодняшним языком, вряд ли радовала его соперников, среди которых был и Тициан, но что делать — Тинторетто быстро завоевывал себе место под венецианским солнцем. Особенно этому способствовало то, что он не гнался за высокими заработками — часто работал почти задаром. Им двигало желание попробовать себя в разных жанрах, в разных сюжетах, а деньги — что деньги, сегодня есть, а завтра — нет.

Якопо отличался огромной работоспособностью, а кроме того, просто умел быстро писать; казалось, в его мастерской работает целая армия художников. Рассказывают, что однажды к нему пришли несколько художников из Фландрии, только что приехавшие из Рима. Они показали Тинторетто свои рисунки, сделанные сангиной и тщательно растушеванные. Тинторетто спросил, сколько времени у них ушло на работу. Услышав, что один потратил на рисунок 10 дней, а другой 15, Якопо, взяв в руки кисть и обмакнув ее в черную краску, в несколько движений нарисовал похожие фигуры и, добавив несколько мазков белилами, сказал: «Мы, бедные венецианцы, умеем работать только так». Однако его работа никогда не была халтурой. Более того, он всегда тщательно прорабатывал композицию картин, а иногда даже, как рассказывает его первый биограф Карло Ридольфи, использовал «маленькие фигурки из воска и глины», которые помещал «внутри игрушечных домиков», выстраивал свои композиции на специальной маленькой сцене, а потом по-разному освещал их. Каждое его произведение было тщательно продуманно и выверено. Но это было известно лишь ему одному и его близким, а другим казалось, что он торопится, не отделывает свои картины как положено. Этот широкий мазок, свободный, порой кажущийся действительно небрежным, — что он себе позволяет, этот красильщик!

ЯКОПО РАБОТАЛ ТАК БЫСТРО, ЧТО КАЗАЛОСЬ, В ЕГО СТУДИИ ТРУДИТСЯ АРМИЯ ХУДОЖНИКОВ, И НЕ МЕНЕЕ ТАЛАНТЛИВЫХ, ЧЕМ ОН

Не прибавила ему любви коллег и история с конкурсом, объявленным скуолой Сан-Рокко на украшение нового здания общества. Скуола была названа в честь святого Роха (в итальянской транскрипции — Рокко. — Прим.ред.), жившего в начале XTV века во французском городке Монпелье и, по легендам, исцелявшего больных чумой. Но святой не смог уберечь себя от этой болезни — заразившись, Рох удалился от людей. Пищу и воду ему приносил верный пес. Случилось чудо, Рох выздоровел и вернулся в родной город. Его никто не узнал — так преобразила его болезнь и отшельничество. Видно, чужаков и странников в Монпелье не любили — Роха арестовали и бросили в темницу, где он и умер. А потом его мощи перевезли в Венецию. Случилось это в 1485 году. Рох был очень популярен в Венеции — считалось, что он охраняет венецианцев от самой большой беды тех времен — чумы, не щадящей ни детей, ни стариков. Потому и братство Святого Роха процветало и собирало немалые деньги, часть которых шла на благотворительные нужды.

Итак, в 1564 году скуола Сан-Рокко объявила конкурс на роспись потолка, попросив всех желавших получить эту работу сделать эскизы. В конкурсе помимо Тинторетто участвовали такие прославленные художники, как Веронезе, Скьявоне, Сальвиати и Цуккаро. В назначенный день эскизы были представлены жюри. Не было только эскизов Тинторетто. «Синьор Якопо, где же ваши эскизы?» — спросили его. И тогда он дал знак помощникам, те потянули за веревочки и с потолка упал картон, а под ним оказалась уже готовая картина «Святой Рох во славе». Как, когда он успел написать ее? Потрясенной публике он объяснил: «Дело в том, что, сделав эскиз, я привык идти до конца. Но если вам моя картина не нравится, я ее просто дарю. Святому Poxy, разумеется. Вашему патрону, который удостоил меня многочисленными милостями». И Тинторетто, взяв стремянку, поднялся к фреске и написал: «Святому Роху от Якопо Тинторетто». Дарственная надпись ставила жюри в безвыходное положение: устав братства Святого Роха не разрешал отказываться от даров. Жюри было вынуждено отдать заказ Тинторетто. О чем члены братства вовсе не жалели — его картина была великолепна.

Тинторетто творил для скуолы Сан-Рокко более 20 лет. После «Святого Роха во славе» было гениальное «Распятие», потом росписи в трапезной, сцены из жития Девы Марии, гениальные «Страсти Господни» -одни из лучших в мировой живописи. Художник написал для братства более 50 картин. Многое он сделал бесплатно, и лишь в последние годы ему стали платить годовую пенсию в 100 дукатов. (Тициан, очень любивший деньги, только за один портрет брал не менее 500 дукатов.) В результате здание скуолы Сан-Рокко стало самым большим собранием картин Тинторетто. «На всей Земле, — писал американский писатель Генри Джеймс, побывавший в Сан-Рокко и потрясенный мощью живописных симфоний Тинторетто, — нет другого такого места, где все стены и потолки были бы украшены рукой гения».

ТИНТОРЕТТО ТВОРИЛ ДЛЯ СКУОЛЫ САН-РОККО БОЛЕЕ 20 ЛЕТ И НАПИСАЛ ДЛЯ БРАТСТВА БОЛЕЕ 50 КАРТИН

В 1566 году Якопо был избран членом Флорентийской академии рисунка, а позже, после смерти Тициана в 1576 году, назначен на почетную должность главного живописца Венецианской республики. Среди заказчиков художника, кроме богатых венецианских патрициев, благотворительных обществ и церквей, были и коронованные особы — испанский король Филипп И, император Священной Римской империи Рудольф II, итальянские правители. Тинторетто был одержим желанием работать, и Венеция могла предоставить ему столько заказов, сколько он мог выдержать. Он продолжал расписывать Дворец дожей, которому его гигантские полотна придавали парадность и великолепие. Он создал настоящий гимн Венеции: «Обручение Вакха с Ариадной», «Кузница Вулкана», «Меркурий и три грации». А потом была самая большая картина в мире — «Рай», украсившая зал Большого совета: 500 фигур, 7 на 22 метра!

Дети художников, как правило, с малых лет приходят в мастерскую отца. Не исключением были и дети Тинторетто. Трое из них — сыновья Марко и Доменико и дочь Мариетта — стали настоящими художниками и помогали отцу в его грандиозных проектах. Другая дочь Тинторетто, Оттавия, хоть и не стала сама художницей, зато отец выдал ее замуж за художника — Себастьяно Кассера, который тоже работал в его мастерской. Понятное дело, все они испытали огромное его влияние, поэтому отличить, где рука отца, а где поработала кисть его детей, порой невозможно. Особенно синьор Якопо любил Мариетту. Они были похожи — и по характеру, и по преданности искусству. Дочь боготворила отца, и он привык, что она всегда рядом — дома, в мастерской, в храмах, которые они расписывали вместе. А когда она подросла и стала невестой, он выдал ее замуж за соседа, ювелира Марко Аугуста. И опять отец и дочь были рядом. Женщинам не разрешалось писать полотна на исторические или религиозные темы, но Мариетта нашла выход — она стала признанным мастером в жанре портрета. Но когда король Испании Филипп II пригласил ее поработать в Мадриде, она отказалась — оставить своего отца, свою семью она не могла.

В семье Тинторетто все любили живопись, но при этом обожали музыку. Вот и у Мариетты были ярко выраженные музыкальные способности. И в этом она походила на отца, который очень любил музыку и умел играть на нескольких музыкальных инструментах. Постепенно их дом стал настоящим художественным центром города. Сюда вечерами любили приходить венецианские живописцы, поэты, музыканты. Частенько в его доме устраивались музыкальные вечера, и тогда слух собравшихся услаждали звуки лютни и спинета. Но у Тинторетто не только слушали музыку — здесь яростно спорили о том, что волновало людей того времени, — о новых книгах, научных открытиях, о политике и философских теориях. И когда в Венецию приезжали образованные чужеземцы, они тоже приходили в этот гостеприимный дом, где всегда ценили талант и свободный полет мысли.

В 1590 году в этот теплый дом пришло горе — скоропостижно умерла Мариетта. Молодая, талантливая — ей было всего 36 лет. Это был страшный удар для художника. Говорят, он перестал выходить из дома и даже на какое-то время дал обет молчания — теперь ему было не с кем разговаривать. Заменить любимую дочь не мог никто, даже верная Фаустина. Но у него оставались его краски и холсты, и на одной из последних своих картин «Сбор манны» он написал ее, свою дочь, — она сидит, повернувшись ко всему происходящему на полотне спиной. Она уже в совсем другом мире, и из этого другого мира смотрит на своего отца, на нас…

ЧТО МОЖЕТ БЫТЬ ГНУСНЕЕ, ЧЕМ КОГДА ТЕБЯ ПРЕДАЮТ САМЫЕ БЛИЗКИЕ, ТЕ, КОМУ ВЕРИШЬ, КОМУ ДОВЕРЯЕШЬ?

Он работал, и работа спасала от тоски. Помогала переживать потерю, смириться с ней, жить дальше. А еще у него оставались друзья, и они о нем не забывали, приходили к старику. Вот и в субботу, 23 мая 1592 года, в доме художника собрались старые друзья. Все ждали гостя — в Венецию прибыл философ и астроном Джордано Бруно. Его идеи были поистине революционными — ведь он утверждал, что ни Земля, ни Солнце не являются единственными в мире, и очень вероятно, что во Вселенной множество таких солнц, и на других планетах тоже есть жизнь. Человек — лишь песчинка в грандиозном Космосе, и только борясь, мучаясь и постигая законы мира, может он обрести гармонию… О Бруно много говорили в Венеции, а его теории быстро находили все больше сторонников в среде просвещенных венецианцев. Вот и в этот раз он, приехав в Серениссиму, остановился в палаццо богача Джованни Мочениго, считавшего себя его учеником.

ЧТО МОЖЕТ БЫТЬ ГНУСНЕЕ, ЧЕМ КОГДА ТЕБЯ ПРЕДАЮТ САМЫЕ БЛИЗКИЕ, ТЕ, КОМУ ВЕРИШЬ, КОМУ ДОВЕРЯЕШЬ?

Бруно так и не появился в доме Тинторетто, а на следующий день стало известно — об этом шептались везде — и в книжных лавках, и на рынках, и в церквях, в палаццо аристократов и домах простых венецианцев, — что философа арестовали инквизиторы, арестовали прямо в доме Мочениго, и уже ведется следствие. И теперь все, кто знал Бруно, будут вызваны на допрос к верховному инквизитору Венеции фра Джованни да Салюццо. И как покарает церковь мятежного доминиканца -одному Богу известно. Все знали, как жестока Святая служба, как полыхают костры, в которых горят осужденные на страшную казнь еретики… А еще говорили, что Бруно выдал его лучший и самый преданный ученик Джованни Мочениго. Предательство, страшное предательство! Что может быть гнуснее, когда тебя предают те, кому веришь, кому доверяешь? Предательство уже не раз становилось темой полотен Тинторетто — в 1547 году он написал свою первую «Тайную вечерю». В канун праздника Пасхи Христос и его двенадцать учеников, апостолов, собрались на вечернюю трапезу. И когда еще ничто не предвещало трагических событий, Христос произнес: «Один из вас предаст меня». Тинторетто не раз обращался к этому сюжету, но теперь он решил снова написать «Тайную вечерю». И он хорошо знал, на кого будут похожи главные действующие лица этой драмы: Христос на Джордано Бруно, ну а Иуда — конечно, на гнусного Мочениго…

В этой картине, «Тайной вечере» 1592 года, трагичной и безысходной, выразились все его сомнения в справедливости мироустройства — в благородстве людей, в обязательности победы Добра над Злом, Красоты над Уродством. Апостолы сидят за столом, Христос преломляет хлеб и раздает его ученикам, пока еще все тихо и спокойно, но вот сейчас Он, который так скоро будет распят, произнесет свои слова о предательстве, и краски померкнут, и блуждающие тени усилят смятение и тревожное ожидание собравшихся…

Джордано Бруно ждала страшная судьба: по требованию Папы Климента VIII ученого отправили в Рим, семь лет держали в тюрьме, заставляя отказаться от своих убеждений, а потом сожгли в Риме на Кампо-деи-Фьори. Взойдя на костер, ученый сказал: «Сжечь — не значит опровергнуть!» В одном из своих стихотворений он писал: «Какое гнусное, чудовищное и буйное время: сей век, печальный век, в котором я живу, лишен высокого». Создавая свою «Вечерю», Тинторетто наверняка вспоминал эти строчки великого бунтаря.

Художник уже был далеко не молод, а вдохновение не покидало его, да и мастерство не угасало. Но постепенно угасали силы, он чувствовал, что смерть его уже совсем рядом… Она уже забрала его приятеля Аретино, соперника Тициана, друта Веронезе. Понимая, что дни его сочтены, Тинторетто составил завещание, в котором поручал сыну Доменико закончить все начатые им, Якопо, работы. Последние его мысли были о незавершенных картинах, о судьбах искусства. Прошло всего два месяца, и 31 мая 1594 года Якопо Тинторетто, по словам Вазари, «самая отчаянная голова, какая только была среди живописцев», скончался.

В последний путь, пишет Ридольфи, его провожали «несколько художников, искренне оплакивавших кончину великого мастера, знатные жители города и все те, кто любил его». Жена и дети похоронили его в церкви Мадонна-дель-Орто, той самой, что стояла недалеко от его дома и которую он многие годы украшал своими картинами.

Gala БИОГРАФИЯ, Ирина Опимах

Вы можете оставить отзыв или трекбек со своего сайта.

Ваш отзыв

Subscribe to RSS Feed Следите за мной на Twitter!