Рудольф Нуриев. Бог танца и порока

Блистательный артист балета был заочно осужден на 7 лет колонии строгого режима за измену родине. Нуриеву пришлось на это пойти — чтобы жить и творить так, как он хотел.

Рудольф с детства привык достигать желаемого. Но если его желание танцевать и ставить спектакли было, как принято говорить, легитимным и горячо приветствовалось и в СССР, и на Западе, то другие — бесконечная жажда секса, стремление обладать всем приглянувшимся — вызывали иную реакцию. Его друг, хореограф Ролан Пети говорил: «Я не понимал, как этот «бог», при свете дня гениально танцующий на сцене, с наступлением темноты превращается в демонического персонажа». Но обе эти стороны составляли личность «Чингисхана балета». И чем чернее становилась тьма, тем ярче сиял свет. На Западе, благодаря его свободным нравам, Нуриев смог полностью реализоваться. Но сам он об эмиграции не помышлял. Ведь до поры и в отечестве все складывалось прекрасно.

«ПРЫЖОК К СВОБОДЕ»

Он мечтал стать балетным танцовщиком — и стал им. Хотя были против и суровый полуграмотный отец-политрук, и обстоятельства: окружение, происхождение, физическая слабость. В 11-летнем возрасте, еще в Уфе, Рудик, благодаря природной пластичности и невероятной работоспособности, сумел привлечь внимание бывшей балерины из труппы легендарного Дягилева, Анны Удальцовой. Она начала заниматься с ним, а через полгода направила его к другому педагогу — Елене Вайтович.

Освоив азы, в 17 лет — на 10 лет позже, чем полагалось, — Нуриев поступил в Вагановское балетное училище в Ленинграде. За 3 года прошел весь курс и, минуя кордебалет, стал партнером звезд Театра оперы и балета имени Кирова (ныне Мариинского) Наталии Дудинской (ей было 46, Нуриеву — 20!), Аллы Шелест, Нинель Кургапкиной. Перетанцевал весь доступный репертуар, получил квартиру (на двоих с балериной Аллой Сизовой) и звание лучшего танцовщика мира 1961 года. Оборотной стороной были разбитые в ярости термосы и зеркала гримерок, свирепый мат, которым Рудик встречал критику, неистовый секс перед спектаклями и в антрактах (что строжайше запрещалось). А еще анонимная «мужская любовь» под дамокловым мечом 121-й статьи Уголовного кодекса СССР и, по слухам, «жизнь втроем» со своим бывшим учителем танца Александром Пушкиным и его женой Ксенией Юргенсон.

И вот 1961-й год, июнь, гастроли: сначала — Париж, потом должен быть Лондон. Нуриев занят только в «Лебедином озере» и отрывке из «Баядерки» — и часть публики ходит именно на него. А ночами он отрывается по полной и бродит по «голубым» притонам. Естественно, эти демарши отмечают «пастухи» из КГБ. И наступает развязка: 16 июня Нуриеву приказано возвращаться в Москву, «выступать в Кремле». Его партнерша, балерина Алла Осипенко вспоминает, как, уже сидя в самолете, вылетавшем из Парижа в Англию, не увидела Нуриева в салоне — а потом заметила его у края летного поля. Оттесненный гэбэшником в сторону, Рудик вскинул руки со скрещенными пальцами, показывая ей «небо в клеточку», рыдая, кинулся к трапу, но не успел… Позже Нуриев писал: «Я знал: навсегда лишусь заграничных поездок и звания солиста. Меня предадут забвению…», а тогда он совершил свой знаменитый «прыжок к свободе» (возможно, приукрашенный биографами) — попросил убежища. Артист остался во Франции с 36 франками в кармане, без вещей и одежды.

Первое время его пытались вернуть на родину: звонили родные, просили одуматься — но беглец не собирался расставаться с обретенной свободой. Даже когда от него отрекся отчаявшийся отец…

ЛЮБОВЬ ДИКАРЯ

Экстравагантный побег, неординарная внешность, харизматичность, бьющий через край эротизм. Конечно, Нуриев мгновенно нашел работу — неделю спустя танцевал «Спящую красавицу» в труппе маркиза де Куэваса. Теперь, вырвавшись из объятий «совка», он мог удовлетворять все свои желания, а значит, и творить.

Силы Нуриев черпал в сексе — матросы, водители грузовиков, торговцы, проститутки, «балетные» и звезды сменяли друг друга, как в калейдоскопе. Среди них, по слухам, — Фредди Меркьюри, Ив Сен-Лоран, Элтон Джон, престарелый Жан Маре… А танцор еще и шокировал публику: то целовался взасос, объясняя, что это старинный русский обычай, то требовал «мальчиков», то жаловался, что «с женщинами надо так тяжко трудиться…». Но, конечно, только потакая самому низменному в себе, Нуриев не смог бы подарить миру «новый балет» — свободный, раскованный, изысканно и драматично андрогинный, — что признавали все, причастные к этому искусству: и Майя Плисецкая, и Ролан Пети, и Джордж Баланчин, и Морис Бежар. В этом ему помогла любовь. Плотская, страстная — к мужчине. И платоническая, пьянящая — к женщине.

Первая — это Эрик Брун, один из величайших танцовщиков XX века. Холодный настолько, что каждое его движение, каждый взгляд серо-голубых глаз жгли Нуриева огнем. Сначала Рудик влюбился в мастерство Бруна, потом — в него самого. Дикарь-татарин, с горящими глазами, развевающимися волосами и острыми скулами и богоподобный блондин -они не могли жить друг без друга и не могли находиться рядом. Слишком велико было напряжение, слишком требователен, ненасытен был Нуриев. Да, он уважал своего возлюбленного, более того, только его одного в целом мире признавал равным себе. Но выматывал, ревновал до отвратительных сцен, подавлял так, что Брун спасался бегством и уходил в запой… Роман завершился в 1969-м, когда одна из учениц Эрика родила ему дочь. Но любовь не погибла. Спустя годы, бросив все, Нуриев приехал к Вруну, умирающему от рака легких. Тогда, 30 марта 1986 года, они проговорили всю ночь. 31-го Эрик мог лишь следить за Рудольфом глазами, а 1 апреля его не стало…

Второй, платонической любовью Нуриева была английская балерина Марго Фонтейн. Она вошла в его жизнь в 1961-м. Ей было 42, она была примой Королевского балета и собиралась завершить карьеру. Но Рудик, до краев наполненный жизнью, сумел убедить ее продолжить выступать: «С первой секунды я понял, что встретил друга. Это был самый светлый момент в моей жизни с того дня, как я оказался на Западе». А все светлое Нуриев мог выражать только в танце. В 1962-м — «Жи-зель». Эротизм Нуриева, элегантность и чистота Фонтейн привели публику в восторг. Их вызывали на поклоны 23 раза. Марго вынула из букета красную розу и преподнесла ее Рудольфу, тот упал на одно колено, осыпая узкую кисть партнерши поцелуями. Зал охватило безумие… «Между нами возникло странное влечение друг к другу, которое мы так и не сумели объяснить рационально», — говорила Марго. Нет, они не были любовниками, хотя и ходили слухи, — просто «любовь так многообразна в своих проявлениях». Марго все же покинула сцену и бросила все силы на поддержание жизни подстреленного террористами мужа, а потом сама сражалась со смертельной болезнью, Нуриев регулярно переводил ей деньги инкогнито, хотя и имел славу скупца. А когда 21 февраля 1991 года Марго умерла, с горечью воскликнул: «Я должен был на ней жениться». Но кто знает, что означала эта фраза в устах человека, умирающего от СПИДа?

Нуриев ненамного пережил свою любовь. 6 января 1993 года он умер, сполна расплатившись с тьмой, дарившей ему силы, оставив нам блистательные спектакли, фильмы, роли. Последний свой приют он обрел на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем.

ДАРЬЯ БИОГРАФИЯ, Жанна ВЕЙКИНА

Вы можете оставить отзыв или трекбек со своего сайта.

Ваш отзыв

Subscribe to RSS Feed Следите за мной на Twitter!