Михаил Шемякин. Родину не выбирают!

За 18 лет жизни за границей талантливый недоучка с диагнозом вялотекущая шизофрения стал одним из известнейших художников современности. Но сердце его всегда принадлежало России.

Михаил появился на свет 4 мая 1943 года в Москве и почти сразу уехал с матерью, актрисой Юлией Предтеченской, в действующую армию к отцу. Михаил Шемякин-старший, по происхождению кабардинец из известного на Кавказе рода Кардановых, был кадровым военным. С боями дошел до Кёнигсберга, стал комендантом нескольких городов в Восточной Германии. Для сына он хотел такой же судьбы. А мальчик бредил искусством, изучая его по альбомам, увлекался Ван Гогом, Босхом, Гогеном… И находил поддержку у матери.

«ДИАГНОЗ ШИЗОФРЕНИЯ..»

В 1957 году Шемякины вернулись в Советский Союз и осели в Ленинграде. Вскоре отец оставил семью и уехал в Краснодар. А Миша, сумевший за одну ночь нарисовать иллюстрации к «Сказке о царе Салтане», поступил в среднюю художественную школу при Институте живописи, скульптуры и архитектуры имени Репина — сразу на 2-й курс. Ходил на занятия, а вечерами сидел в библиотеке, выискивая запрещенные книги по западному искусству, считавшемуся нездоровым, а потом делился полученными знаниями с сокурсниками. Последовал донос, и в 1961-м юношу исключили из школы с формулировкой за «эстетическое развращение сокурсников». Люди из КГБ сказали: «Тебя никуда больше не примут!» Оставалось одно — идти работать. И Михаил устроился такелажником в Эрмитаже. Днем таскал тяжести, вечером копировал старых мастеров, а по ночам экспериментировал на холсте и бумаге.

К нему часто заходили друзья. Однако соседям по огромной, на 38 комнат, коммуналке такие визиты показались подозрительными. И они принялись писать доносы. Молодого художника вызвали в Большой дом, расспрашивали об отношении к богу и дьяволу, а через 2 дня с диагнозом «вялотекущая шизофрения» отправили в психиатрическую больницу — экспериментальную клинику им. Осипова. Шесть месяцев уколов, таблеток и — первая в жизни выставка: психиатр Случевский демонстрировал студентам на примере «больного» Шемякина и его иллюстраций к Дрюону опасность и течение шизофрении.

Если бы мать не добилась освобождения Михаила, он стал бы инвалидом.

«ТУТ ВАМ ЖИЗНИ НЕТ»

Последствия «лечения» были тяжелейшими: аллергия на краски, непрекращающиеся кошмары… Почти 2 года ушло на реабилитацию — сначала в горах Абхазии, потом — в Псково-Печерском монастыре. Вернулось желание жить и творить. Михаил женился, родилась дочь, а Евгений Кибрик, один известнейших книжных иллюстраторов СССР, дал ему несколько советов, что и как изучать самостоятельно. И вновь Шемякин оказался в Эрмитаже — теперь разнорабочим. Почти все в бригаде, как и он, были не признанными властью художниками.

В 1962 году журнал «Звезда» пригласил Михаила принять участие в выставке. Его картины оценили десятки людей: журналисты, писатели, режиссеры, музыканты, в их числе — Любимов, Шнитке, Ростропович. А в марте 1964-го известность стала скандальной. За выставку современного искусства рабочих Эрмитажа, которую организовал директор и в которой участвовал Шемякин, поплатились все — и гости, и руководство, и художники. «Начались травля, обыски, постоянные вызовы в милицию. Никуда не берут. Угрозы высылки за тунеядство… Конфискация книг, религиозных репродукции, писем от мамы…» -вспоминал позже Шемякин. Только после смерти Хрущева художник смог устроиться на работу. Ему даже позволили разработать этикетку для галош!

А за рубежом слава Шемякина росла — его петербургскими пейзажами заинтересовалась владелица галереи Дина Верни. Дочь эмигрантов, она не понаслышке знала, как в СССР поступают с теми, кто смеет двигаться против течения, и в 1971 году помогла выехать за рубеж жене Михаила (предварительно им пришлось оформить развод) и его дочери. А вскоре художника арестовали. Высокопоставленный офицер КГБ, как выяснилось, коллекционировавший его работы, сказал: «У вас есть только одна возможность остаться живым — тихо, никому не сообщая, уехать навсегда. Старайтесь поменьше выступать на Западе. Есть предположение, что Россия станет другой, может, вам еще удастся вернуться…» Шемякин уехал с одним пакетом в руках и 50 долларами в кармане.

ВСЕМИРНОЕ ПРИЗНАНИЕ

В парижском аэропорту Михаила встретили жена, дочь и Дина Верни — в ее галерее как раз шла выставка его работ. Она предложила Шемякину 10-летний контракт, но, выслушав условия, тот отказался. Копировать себя прошлого? Да лучше голодать! В чужой стране, без копейки в кармане — так началась новая жизнь.

Писательница Сюзанна Масси помогла семье Михаила обрести жилье — заброшенный бильярдный клуб без отопления, с удобствами во дворе. Потом ему удалось заключить первый контракт — всего за 150 долларов в месяц. Художник продолжил учиться — вокруг столько книг по искусству, недоступных в СССР! Тогда было положено начало всемирно известным сериям его произведений: «Карнавалы Санкт-Петербурга», «Метафизические головы», «Чрево Парижа», «Тротуары Парижа».

В 1974-м одна из работ Шемякина попала на вернисаж молодых художников в Гран-Пале и даже нашла покупателя, картину похитили прямо с экспозиции. Однако судьбе было угодно свести Михаила и поклонника его творчества. Им оказался дизайнер-модельер Жан-Клод Гобер. Он уговорил своих богатых заказчиков открыть для Шемякина галерею. Там и состоялась первая зарубежная выставка, которая принесла художнику настоящую славу. Посыпались предложения, контракты.

НЬЮ-ЙОРК, НЬЮ-ЙОРК!

Но почивать на лаврах Шемякину было неинтересно, да и художественный мир Франции казался ему мелкобуржуазным, скучным. Он много работал — маслом, пером, начал заниматься скульптурой, задумал издать альманах «Аполлон», посвященный оставшимся в СССР авангардистам. За материалами Шемякин отправился в Нью-Йорк — и внезапно понял, что это его город: «Он весь был наполнен многоликим творческим людом, жившим в бешеном ритме, в постоянном поиске новых форм в искусстве, в бесконечном экспериментаторстве».

Переехать удалось в 1981 году. Одному — жена и дочь предпочли Грецию. Первые 8 лет художник прожил в Сохо — там вечером нельзя было выйти из дома без биты или ножа. Зато его окружали друзья, а в голове роились гениальные замыслы — все так, как в его автобиографическом спектакле «Нью-Йорк. 80-е. Мы».

Получив американское гражданство, Шемякин подыскал более тихое пристанище — заброшенный замок в местечке Кпаверак. В замке разместились скульптурные мастерские, где были созданы и Петр I, и Казанова. Художник стал действительным членом Нью-Йоркской академии наук и академиком искусств Европы, выставлялся почти во всех странах мира — кроме одной… Россия увидела его многогранное творчество только в конце 1980-х.

ЖИЗНЬ В САМОЛЕТЕ

Теперь почти все проекты Шемякин осуществляет на родине: в разных городах идут оформленные им спектакли, возводятся памятники, проходят выставки. Он — создатель фонда содействия отечественным талантам, а также один из организаторов Международного кавалерийского (в память об отце!) музыкального фестиваля «Спасская башня». Михаил Михайлович задумал создать Институт философии и психологии творчества со .штаб-квартирой во Франции и филиалами в Нью-Йорке, Москве, Санкт-Петербурге и — в Нальчике: там родина его предков. Все эти дела и заботы художник совмещает с преподаванием, творчеством. И порой в шутку жалуется: «Живу в самолете!»

Шемякину со второй женой пришлось перебраться поближе к России, во Францию. У него по-прежнему американский паспорт, но это не мешает ему быть патриотом. Он уверен: его задача — приобщать соотечественников и к хорошей музыке, и к высокой литературе, и к настоящему искусству.

ДАРЬЯ БИОГРАФИЯ, Жанна ВЕЙКИНА

Вы можете оставить отзыв или трекбек со своего сайта.

Ваш отзыв

Subscribe to RSS Feed Следите за мной на Twitter!