Иван Крузенштерн. «Я был обязан принести моему Отечеству жертву»

215 лет назад, весной 1802 года, было принято высочайшее императорское решение — первой русской кругосветной экспедиции быть. Руководить ею Александр I поручил Ивану Крузенштерну.

В Кронштадте 7 августа 1803 года (здесь и далее события датированы по новому стилю. — Прим. ред.) торжественно провожали в первую российскую кругосветную экспедицию два парусных судна — «Надежду» и «Неву». Торжественные проводы почтил своим присутствием молодой император Александр I. При залпах орудийного салюта из крепости корабли подняли на мачте Андреевский флаг и легли на курс. Командовал экспедицией спокойный, деликатный, рассудительный человек очень высокого роста, который вез с собой любимого спаниеля и пару двухпудовых гирь. Силой с ним не могли тягаться даже здоровенные матросы. Он отменил у себя на борту телесные наказания и едва ли не главную заслугу своего командования кругосветкой видел в том, что не потерял за столь длительное путешествие ни одного человека команды.

Выходец из небогатой добропорядочной семьи мелкопоместных эстляндских дворян, Адам Йоханн фон Крузенштерн, которого как офицера российского флота стали звать более привычным русскому уху именем Иван Федорович, родился в родовом эстонском имении Хагуди 19 ноября 1770 года. Незадолго до этого прославленный английский мореплаватель Джеймс Кук отправился в свое первое кругосветное плавание, а российская эскадра во главе с адмиралом Грейгом, шотландцем на русской службе, разгромила в Чесменском сражении турок.

Хагуди был одним из самых маленьких рыцарских поместий, окруженным неплодородными землями. Дед будущего мореплавателя, шведский офицер Эверт Филипп, проведя после окончания Северной войны 22 года в плену в Сибири, вернулся в разоренное поместье и посвятил остаток жизни восстановлению хозяйства. Однако финансовое положение семьи оставалось трудным, и отцу Крузенштерна приходилось, смиряя дворянскую гордость, наниматься управляющим к соседним помещикам, чтобы прокормить жену и детей. Адам Йоханн был самым младшим, седьмым ребенком. Прославился он еще при жизни. Герман Мелвилл в своем знаменитом романе «Моби Дик» без всяких оговорок поставил рядом имена Крузенштерна и Кука. Именем Крузенштерна благодарные современники и потомки назвали проливы, мысы, бухты, острова, даже лунный кратер и редкий вид бабочки. Бороздит моря и океаны наш самый большой в мире учебный парусник «Крузенштерн». А вот императорское адмиралтейство под конец обошлось с Иваном Федоровичем не лучшим образом… После окончания старинной ревельской школы старшему брату, Карлу Фридриху, согласно сложившейся традиции, следовало идти по гражданской части и готовиться вступить во владение отцовским поместьем. Младшему предстояла воинская служба. Выбор родных был прагматичен. Российский флот тогда еще не привлекал романтикой дальних странствий, зато исключительно тяжелая служба на парусных судах открывала возможности карьерного роста.

Не пользовался пока также большой популярностью у молодых людей основанный Петром I Морской кадетский корпус, который готовил офицеров флота. Из-за пожара его надолго перевели в Кронштадт, на скалистый остров Котлин, отрезанный от столицы, — первые паровые шлюпки начали курсировать там только через 20 лет. Непролазная грязь, суровое однообразие ландшафта являли в Кронштадте разительный контраст с комфортом и роскошью столицы. Столь же безрадостной и суровой была жизнь кадетов, среди которых осенью 1785 года очутился юный Крузенштерн, который неожиданно нашел здесь свое призвание.

14-летний подросток, будучи притом на два года старше одноклассников, очутился в холодном здании с выбитыми стеклами, обшарпанными классными комнатами и дортуарами. Топили и кормили в учебном заведении нерегулярно, белье кадетам меняли редко и по малейшему поводу подвергали их жестокой порке. Причем начальник Корпуса адмирал И.Л. Голенищев-Кутузов и некоторые из профессоров даже не соизволили переехать из Петербурга в Кронштадт, а лишь появлялись там время от времени. Это, разумеется, сказывалось на качестве образования и усугубляло произвол воспитателей и гардемаринов, приставленных к младшим учащимся и всячески помыкавших ими.

Однако, как известно, то, что нас не убивает, делает нас сильнее. Именно в Корпусе закалился несгибаемый, «морской» характер российского «капитана Кука», родились его сокровенные мечты исследовать дальние земли и океаны. Этими мечтами он однажды поделился после занятий с новым товарищем, Юрой Лисянским, ставшим верным соратником Крузенштерна. В их легендарной кругосветке он командовал вторым барком «Нева». В дневнике учебной поры Лисянский отмечал, что основными качествами кадета Крузенштерна были «надежность, обязательность и отсутствие интереса к обыденной жизни».

На каникулы, которые выпадали кадетам крайне редко, Крузенштерн получил возможность навестить Карла Фридриха, учившегося в петербургском Пажеском корпусе. К моменту их встречи Карлу посчастливилось стать пажом Екатерины II. Ивана провели по натертому до блеска дворцовому паркету в спальню, где он и нашел брата возлежащим на сказочной кровати за шелковым пологом и принимающим от лакея чашку горячего шоколада. Учеба в Кадетском корпусе продолжалась шесть лет. Вернее — три года кадетом, а три — гардемарином. Причем в случае необходимости гардемарина могли призвать на военную службу во флот. Так произошло с Крузенштерном и Лисянским. Россия оказалась втянутой в войну на два фронта — с Турцией и Швецией. Для Швеции открылась благоприятная возможность восстановить свое сокрушенное Петром могущество на Балтике. Чтобы противостоять все еще исключительно сильному шведскому флоту, пришлось срочно пополнить недостающее число судовых офицеров. В мае 1787 года 142 кадета — и среди них Крузенштерн — были до срока переведены в гардемарины, и на следующий год Иван Федорович, успевший отучиться в Кадетском корпусе всего три года, получил назначение на свой первый боевой корабль — линкор «Мстислав», который считался лучшим линейным кораблем российского флота.

Боевое крещение будущего мореплавателя произошло в памятном Гогландском сражении, выигранном у шведов дорогой ценой — более 300 российских моряков были убиты, около 700 ранены. На залитой кровью палубе линкора, получившего несколько пробоин, гардемарин Крузенштерн не потерял присутствия духа и заменил выбывшего из строя офицера. Благоволивший юноше 31-летний капитан корабля Григорий Муловский в перерывах между боями делился с ним сокровенными планами кругосветной экспедиции, которую собиралась ему доверить Екатерина II. Из-за войны подготовка экспедиции была отложена, но не забыта. Муловский пообещал включить Крузенштерна в число ее участников.

Увы, через год, в бою у острова Эланд, Крузенштерн потеряет старшего друга и командира, а вместе с ним — надежду на скорое осуществление своей заветной мечты. А еще через год ему будет дано почетное поручение подняться на борт вражеского флагмана и взять в плен выбросившего белый флаг шведского контр-адмирала Лейонанкера.

На кронштадскую пристань 19-летний Крузенштерн сойдет уже досрочно произведенным в лейтенанты за проявленные в морских сражениях мужество и доблесть. Заслуженную передышку молодой офицер использовал для завершения прерванного военной службой образования. Упор он сделал не только на астрономию, навигацию и географию, но также на английский и французский языки, которые открывали доступ в большой мир. Первое знакомство с ним не заставило себя ждать и продолжалось целых шесть лет.

По существовавшему тогда соглашению между Россией и Англией начинающие флотские офицеры могли пройти, выражаясь современным языком, стажировку на лучших в мире военных кораблях Ее Величества. И вот 12 ноября 1793 года британский крейсер доставил в Портсмут 16 российских стажеров, в числе которых были Крузенштерн и Лисянский. Англия вела в это время войну с Францией, и приток офицерских кадров был для британского флота очень кстати.

Воинская судьба на годы разлучила двух друзей-однокашников. Оба они служили на чужбине с честью, обоим выпало на долю немало опасностей и испытаний, оба не раз смотрели в лицо смерти. Лисянский, контуженный при захвате французского фрегата, сопровождал английские караваны у берегов Южной Африки и Индии, сражался с пиратами в водах Северной Америки. Крузенштерн на разных боевых кораблях преследовал французские каперы в Атлантическом и Индийском океанах, участвовал в ожесточенных схватках с французами в Южно-Китайском море, у Бермудских островов и Барбадоса. Но кроме того, совершил путешествие по Соединенным Штатам, побывал в Нью-Йорке и Филадельфии, тогдашней столице страны, где был принят самим Джорджем Вашингтоном, который пригласил его на службу. От лестного предложения первого президента США Иван Федорович тактично отказался.

В Петербург Крузенштерн и Лисянский вернулись, каждый своим путем, уже в чине капитан-лейтенантов. Оба были удостоены высоких орденов, оба могли рассчитывать на успешную карьеру. Однако у Крузенштерна она сперва как-то не заладилась. А вот скрытое соперничество с Лисянским, не мешавшее, впрочем, их искренней дружбе, возникло. Юрия Федоровича назначили командовать фрегатом «Автроил». Иван Федорович же вступил в должность капитана небольшого корабля в Ревеле (Таллине) и на основании обширного опыта, приобретенного за годы службы в британском флоте, занялся разработкой проекта кругосветной экспедиции. Проект, в 1799 году направленный им в военно-морское министерство, адмирал Кушелев отверг. Зато его поддержал основатель Одессы, адмирал-командор испанского происхождения Иосиф Михайлович де Рибас.

Пока проект Крузенштерна неспешно перемещался по высоким инстанциям, сам мореплаватель не раз испытывал приступы депрессии и даже подумывал выйти в отставку, заняться сельским хозяйством или стать учителем в Домской школе. Ему было уже около тридцати, настала пора подыскать жену и дом. В захолустном Ревеле Иван Федорович считался завидным женихом, невзирая на скудное материальное положение. У него имелись все возможности составить выгодную партию, но он предпочел 20-летнюю Юлиану фон Таубе, сироту и бесприданницу, воспитывавшуюся в семье старшего сводного брата.

У Ивана Федоровича с Юлией их союз двух сердец ВЫДЕРЖАЛ ДОЛГУЮ РАЗЛУКУ

Юлия обладала и умом, и чувством, получила хорошее гуманитарное образование, была даже знакома с трудами Канта. В период сватовства Крузенштерн проявил настойчивость, которая подкреплялась убедительной взаимной склонностью, заставившей уступить опекуна невесты. Брат ведь мечтал выдать Юлию за богатого местного помещика. Счастливый брак по взаимной любви являлся в ту эпоху редкостью. У Ивана Федоровича с Юлией их союз двух сердец выдержал долгую разлуку и остался прочным до конца. Почти полвека они проживут душа в душу и воспитают шестерых детей. «Какая это малость, когда приходится жить в браке лишь из чувства долга — ах! насколько все у нас с тобой иначе», — напишет Юлия Крузенштерну год спустя после отплытия экспедиции, когда его судно трепал у берегов Японии страшный шторм.

С воцарением Александра I оживился экономический интерес к проекту кругосветки с целью изучения возможных путей сообщения между российскими портами на Балтике и на Аляске, а также — возможностей снабжения товарами нашего Тихоокеанского флота. Интерес этот разделяла недавно созданная Российско-американская компания (РАК), акционерами которой являлись император и его ближайшее окружение. Весной 1802 года было принято высочайшее решение — кругосветной экспедиции быть. Руководить ею Александр поручил Крузенштерну, хотя компания собиралась использовать в этой роли одного английского офицера. Взволнованный оказанной честью, Иван Федорович с присущей ему энергией немедленно приступил к подготовке.

19 августа 1802 года было получено высочайшее разрешение открыть финансирование готовящейся экспедиции. А через девять дней в семье родился первенец, сын Отто. Крузенштерну предстояло бог весть на сколько лет покинуть жену с ребенком, притом что у 22-летней Юлии к тому моменту не осталось никого из родных. «Я дал согласие, поскольку в ином случае мой проект останется неосуществленным, — записал он тогда в дневнике. — Я был обязан принести моему Отечеству жертву… Я решился на путешествие и тем доставил много горя и страдания моей несчастной жене». Августейшим повелением семья Крузенштерна в течение 12 лет получала ежегодное содержание в весьма значительной для того времени сумме 1500 рублей. …Уже был известен день отплытия, а экспедиция еще не располагала подходящими судами. Крузенштерн решил, что для страховки и взаимопомощи в океане необходимы два судна. Их предстояло купить за границей. Иван Федорович, по горло занятый подготовительными работами, отлучиться из Кронштадта не мог и послал за судами человека, которому всецело доверял, — Лисянского. Поручение тот выполнил, однако вскоре обнаружилось, что оба барка, приобретенные в Англии за большие деньги, новыми не являются и требуют ремонта. Крузенштерн в силу благородства характера ни единым словом не попрекнул друга юности (с кем не бывает!) и своей волей назначил его капитаном второго судна, «Невы». Едва Иван Федорович определился с научной программой экспедиции, которой он придавал не меньшее значение, чем прокладке морского пути из России в Америку, как поступило известие, что на паруснике «Надежда» отправится во главе с камергером Резановым посольство в Японию. Это привело затем к острым конфликтам на борту командирского судна. Дополнительные десять пассажиров вдобавок к еще нескольким, направлявшимся на Аляску, и пятеро спасенных после кораблекрушения японских моряков, которых российское правительство вознамерилось отправить в качестве «подарка» с дипмиссией, настолько затруднили размещение команды, что Крузенштерну пришлось предоставить надменному и коварному камергеру половину своей шестиметровой каюты.

Увы, подлинный облик Николая Петровича Резанова весьма далек от романтичного образа героя легендарной ленкомовской рок-оперы «Юнона и Авось». Очевидцы поведали о не-прекращавшихся безобразных выходках Резанова во время плавания, его интригах против Крузенштерна, которые привели к тому, что, деля одну тесную каюту, они общались посредством записок, передаваемых через третьи руки. К тому же масла в огонь подливал затесавшийся в свиту Резанова скандально известный столичный буян и бретер, граф Федор Толстой («Американец»). Его хулиганские выходки переполнили чашу терпения Крузенштерна, и он ссадил татуированного с ног до головы графа на берег в Петропавловске-Камчатском. Оттуда тот успел еще отправиться на поиски приключений в Русскую Америку. Затем пришел наконец черед расстаться с Резановым. Порученную ему миссию в Японии учредитель Российско-американской компании благополучно провалил, а возвратившись в Ново-Архангельск, узнал, что государь освободил его от дальнейшего участия в экспедиции, поручив заняться инспекцией русских поселений на Аляске. Поручение повлекло за собой воспетую А. Вознесенским любовную эпопею Резанова в Калифорнии. Крузенштерну предстояли еще полтора года трудного кругосветного плавания. Первые полтора года экспедиции остались позади, и только на исходе их Иван Федорович получил весточку от своей дорогой Юлии. «О, мой любимый Крузенштерн, у меня есть письма от Вас с Камчатки! Вы живы! Вы здоровы!.. Чудовищное пространство лежит между нами, мне придется еще полтора года жить вдали от Вас. Только теперь у меня есть надежда, мужество и вера».

В декабре 1805 года Лисянский привел потрепанную штормами «Неву» в порт Макао и там вновь соединился с «Надеждой» и Крузенштерном. Но, выйдя в океан, корабли опять потеряли друг друга в тумане. К острову Святой Елены, указанному начальником экспедиции в качестве запасного пункта встречи, Юрий Федорович почему-то не поплыл, а самовольно направил «Неву», без заходов в порты, прямиком в Кронштадт. Он прибыл обратно первым, установив рекорд продолжительности автономного плавания. Это было не вполне этично по отношению к начальнику экспедиции, ведь они должны были вернуться вместе. Но Крузенштерн по широте души не стал предъявлять другу-подчиненному претензии. Однако никогда с ним более не встречался.

Проекты, задуманные Иваном Федоровичем, к сожалению, легли в стол. За время плавания у него сильно ухудшилось зрение, стали сильно болеть глаза при чтении, и по этой причине он отказался возглавить одну из последующих кругосветок. Его прикомандировали к Петербургскому порту для написания труда о проделанной экспедиции. В 1811 году — назначили преподавателем Морского кадетского корпуса. Когда Наполеон начал войну с Россией, Крузенштерн пожертвовал на народное ополчение треть своего небольшого состояния. Трехтомное «Путешествие вокруг света» и географический атлас с картами и рисунками, над которыми Иван Федорович работал несколько лет, были переведены в семи странах Европы. В апреле 1810-го прусский король Фридрих Вильгельм III, прочитав первый том «Путешествия…», извещал в благодарственном письме автора о присуждении ему ордена Красного Орла и величал его адмиралом, ибо представить не мог, чтобы Крузенштерн имел бы меньший чин. Между тем один из учредителей Русского географического общества, избранный почетным членом академий и научных обществ Германии, Дании, Великобритании, «дорос» до полного адмирала лишь к 72 годам. К этому времени он уже 15 лет был директором родного Кадетского корпуса. На этом посту он успел создать при корпусе высший офицерский класс, преобразованный позднее в Военно-морскую академию, и выступил вдохновителем и организатором нескольких российских кругосветных экспедиций.

Прусский король величал его адмиралом, ибо представить не мог, чтобы КРУЗЕНШТЕРН ИМЕЛ БЫ МЕНЬШИЙ ЧИН

Похоронив свою ненаглядную Юльхен (так он называл жену), Иван Федорович на скудную пенсию доживал последние годы в маленьком эстонском имении. Несмотря на прогрессировавшую болезнь глаз, он продолжал заниматься научными трудами по картографии и посвятил себя воспитанию дочерей. Младшие сыновья, Юлиус и Пауль, к тому времени уже выросли и покинули отчий кров. В1834 году Юлиус писал отцу: «Как могло случиться, что человек, которому русский флот обязан величайшей своей славой, оставил службу бедным и не получил достойного вознаграждения? Та же судьба была и у Колумба…» Все дети глубоко чтили отца и хранили память о нем. Вот только не сумели сберечь его обширное научное наследие, которым пренебрегло адмиралтейство и от которого до нас дошла незначительная часть.

Умер Иван Федорович Крузенштерн на семьдесят шестом году, 24 августа 1846 года, и был похоронен в Домском соборе Таллина.

Gala БИОГРАФИЯ, Юрий Осипов

Вы можете оставить отзыв или трекбек со своего сайта.

Ваш отзыв

Subscribe to RSS Feed Следите за мной на Twitter!