Иван Айвазовский. Музы великого мариниста

Увидев на рейде величественный фрегат под парусами, 6-летний Ованес встал как вкопанный. Потом схватил палку и принялся рисовать на песке. Прибой смыл детский труд, и тогда мальчишка нарисовал прекрасное видение куском угля на стене дома. Отец сурово посмотрел на него, но промолчал…

Поступив в Петербургскую Академию художеств, Иван (юноша, происходивший из армянского рода Айвазян, решил называться на русский манер — Иваном Айвазовским) был рад, что попал в ученики к знаменитому пейзажисту Филиппу Таннеру. Однако тот сразу запретил ему писать самостоятельно. Когда запрет был нарушен, Таннер пожаловался на ученика не кому-нибудь, а лично императору Николаю I. Вердикт самодержца был суров.

ТАЛАНТЛИВЫЙ ВЫПУСКНИК

Гордыня была непозволительна для начинающего живописца, а посему Николай приказал снять с выставки полотна Айвазовского и рассмотреть на совете его обучение в Академии художеств. Лишь спустя полгода Ивану разрешили вернуться к занятиям, но уже не в классе пейзажистов, а батальной живописи. Профессор Зауервейд определил ему направление — маринистика. Спустя полгода ученик написал картину «Штиль». Да так, что высокое жюри вручило ему Большую золотую медаль.

О молодом гении вскоре заговорили в салонах. Публика ходила на выставки, чтобы взглянуть именно на работы Айвазовского. Не был исключением и черноволосый господин с бакенбардами. Александр Сергеевич долго рассматривал холсты, а смотритель уже вел к нему их автора: «Знакомьтесь, наш выпускник Иван Айвазовский». Пушкин посмотрел на юношу и улыбнулся: «Поздравляю! Восхищен!» Иван смущенно опустил глаза.

Талантливый выпускник был полон идей для будущих полотен. Мысли о них часто затмевали все остальное. Вот и экипаж, вынырнувший из-за угла, Айвазовский не заметил. Упал на мостовую, рисунки полетели в грязь. Дверь кареты распахнулась, показалось милое женское лицо: «Вы не ушиблись? Позвольте, я довезу вас до дома». Внимание красивой дамы было приятно, Иван сел в экипаж. А на прощание получил от незнакомки билет на представление в Большой (Каменный) театр.

Придя на спектакль, он был поражен: красотка из экипажа творила невозможное. Пируэты, па и фуэте — она крутила их с такой страстью и легкостью, что публика рукоплескала. Иван не был исключением. Только теперь он понял, кто подвез его до дома — звезда балета Мария Тальони! Правда, она вот-вот должна была уехать из России в Италию, Но разве это помеха?

Айвазовский пришел на совет Академии и попросил отправить его на стажировку в Венецию. Приняв во внимание его неординарные способности, совет просьбу удовлетворил. Оставалось лишь найти там Тальони.

ЛЮБОВЬ ПО-ИТАЛЬЯНСКИ

В Венеции Айвазовский рисовал гондолы, каналы, улочки и, конечно же, море. Его картины имели успех, и даже папа римский изъявил желание купить его пейзаж «Хаос». Иван лично привез картину в резиденцию понтифика. Тот был так тронут, что наградил художника золотой медалью. После такой «рекомендации» все салоны Италии жаждали полотен Айвазовского. В одном из них Тальони и купила два его пейзажа. Позднее нарочный доставил Ивану голубой конверт с ее подчерком, а в нем опять был билет.

После спектакля, отъезжая от театра, Мария распахнула дверцу: «Месье Айвазовский, еще секунда — и вы меня больше не увидите…» Как он оказался в ее объятиях, Иван и сам не понял. Но месяцы рядом с ней остались лучшим воспоминанием об Италии. Не понял он и того, почему она попросила его уйти. Может, побоялась влюбиться по-настоящему? На память Тальони вручила художнику розовую балетную туфельку: «Свою женщину вы еще встретите…»

КОВАРНАЯ ГУВЕРНАНТКА

Поцелованный Богом, Айвазовский получал одну награду за другой. Его работы покупали аристократы, нувориши, галереи. Любимец публики, Иван долго не мог жениться, хотя все предпосылки были налицо. Богатая княгиня пригласила его дать уроки ее дочерям, и он согласился. Ни одна из них не пришлась ему по нраву, и все же он спешил в этот дом. Причина открылась позже: Айвазовский влюбился в гувернантку Юлию, дочь пропавшего лекаря-шотландца Джеймса Гревса.

Оставшись наедине, мужчина украдкой сунул Юле записку с признанием в любви и предложением о браке. Девушка дала согласие. Однако светский Петербург ему этого не простил. Аристократы теперь говорили с ним надменно, будто с плебеем. Но Ивану было все равно. Он увез невесту на свою родину — в солнечную Феодосию. Там и состоялось их венчание в Армянской церкви.

Первая из дочерей — Елена — родилась менее чем через год. Следом вторая — Мария. О ее появлении Айвазовский узнал на выставке, где экспонировался его «Девятый вал». Чтобы увидеть картину, народ толпился у входа, а он думал о жене и малышке. Всего в семье родились четыре дочери. И хотя Иван мечтал о сыне, девочек любил до беспамятства. Да и Юлию тоже. А вот ее любовь со временем угасала.

Даже после развода с Айвазовским Юлия продолжала писать кляузы на бывшего мужа и настраивала против него дочерей.

Феодосия, где живописец построил поместье, была ей не по нраву. Париж или Петербург, но только не эта глушь! А Иван, напротив, стремился в этот райский уголок, где мог привести в порядок мысли и успокоить душу. В итоге под предлогом лечения нервной болезни Юлия с дочерями покинула его. Балы, салоны — жена хотела блистать. Крупных ежемесячных сумм на содержание ей было недостаточно. Когда Юлия узнавала, что муж пожертвовал деньги нуждающимся или помог с приданным очередной бедной невесте, была вне себя. Впрочем, про водопровод, который художник построил для Феодосии, он даже не стал ей писать: пустая трата времени и сил.

Лишь спустя 10 лет Айвазовский решился подать на развод. «Почти 20 лет она клеветала на меня, запятнала мою честь и честь моих родных перед нашими детьми и чужими людьми. И это она делает с той целью, чтобы убить меня не физически, а морально, чтобы, незаконно отобрав у меня имение, имущество, оставить без хлеба насущного…» — писал художник в Эчмиадзинский Синод. Прошение, хоть и не сразу, но удовлетворили. Взбешенная Юлия долго пыталась мстить: настраивала дочерей против отца, писала кляузы чиновникам и даже царю. Тщетно…

ТИХАЯ ГАВАНЬ

Вернувшись в Феодосию, 65-летний мэтр заметил на дороге траурную процессию. Хоронили купца Саркисова. За гробом шла молодая вдова. Художник был поражен ее красотой. Навел справки, стал бывать в доме, а потом сделал предложение руки и сердца. Разницу в возрасте компенсировали богатство и слава жениха.

Этот брак стал для него наградой за предыдущие страдания. Айвазовский будто ожил. В доме опять воцарился порядок и уют. Влюбленный старик написал восхитительный портрет Анны в национальном платье.

«Я люблю тебя, и из твоих глубоких глаз для меня мерцает целый таинственный мир, имеющий почти колдовскую власть. И когда в тишине мастерской я не могу вспомнить твой взгляд, картина у меня выходит тусклая…» — писал Айвазовский красавице-жене…

В тот день Анна привычно пришла в его мастерскую, поцеловала в макушку и прошептала о намеченной прогулке. После променада 82-летний Айвазовский вновь взялся за кисть — на полотне был набросок «Взрыв турецкого корабля». Но усталость заставила отложить работу. Он уснул и больше не проснулся.

Анна осталась верна ему до конца. На ее долю выпали трудные годы — Революция, Гражданская война, Великая Отечественная. Ее спасли его картины. Меняя бесценные полотна на продукты, вдова великого мариниста едва сводила концы с концами. Но уезжать из Феодосии не стала даже под угрозой немецкой оккупации. Своего мужа Анна пережила на 44 года.

ДАРЬЯ БИОГРАФИЯ, Борис СТЕКЛОВ

Вы можете оставить отзыв или трекбек со своего сайта.

Ваш отзыв

Subscribe to RSS Feed Следите за мной на Twitter!