Ирина Слуцкая. Обыкновенное чудо

Ирина Слуцкая, семикратная чемпионка Европы и единственная российская фигуристка, ставшая обладательницей двух олимпийских медалей, при первой встрече никак не производит впечатление «железной леди». Между тем Ирина, как никто, умеет держать удар. Она не сломалась, когда у нее тяжело заболела мама, а затем у самой Ирины обнаружили серьезное заболевание сосудов. Врачи говорили, что о фигурном катании надо забыть. Но запреты — не для Слуцкой. Уже через год она выиграла все чемпионаты, в которых принимала участие. Это было «обыкновенное чудо».

Каждый день Ирины расписан по минутам на несколько месяцев вперед. Мы встретились в короткий «пересменок» в Детской юношеской спортивной школе фигурного катания Ирины Слуцкой, что расположилась в поселке Заречье.

— Ирина, вы начали заниматься фигурным катанием в 4 года. В столь юном возрасте вряд ли это было вашим собственным решением. Вероятно, выбор сделал мама?

— Я часто простуживалась и много болела. Доктор сказал, что мне надо укреплять здоровье. Ведь раньше дети тренировались на улице. Катались и в 10, и в 20, и в 30 градусов мороза. Вот мама и отвела меня на каток.

— Вам сразу понравилось кататься на коньках?

— Я этого не помню, но мама говорит, что не очень. А лет в шесть, из-за того, что я немного приболела и пропустила несколько занятий, меня не взяли на выступления, где я должна была быть Снежинкой. Я страшно обиделась и твердо сказала маме, что больше к этому тренеру не пойду. И перешла в Сокольники, где моим бессменным тренером стала Жанна Громова. Спортивный интерес у меня родился достаточно рано. Лет в десять я уже четко понимала, чего я хочу. Желание быть первой, желание завоевывать медали перебороло все.

— Вы всегда хотели стать победительницей?

— Да. У меня была мечта — выиграть чемпионат мира. Я хотела показать все, что я умела делать на тренировках, а на тренировках я могла делать очень многое. У меня все время был какой-то спортивный азарт. Удивительное дело — в жизни я человек неазартный, но в спорте вдруг появлялся азарт. Во время соревнований я даже спорила с тренером на деньги, что выполню прыжок. И с девчонками на тренировках мы так же делали. У меня жизнь была полна приключений, азарта. Спорт сначала был для меня развлечением, а потом стал смыслом жизни. Лет в 14 у меня появилось ощущение, что это не просто занятие, а работа. Мама мне так и говорила: «Я хожу на работу, а ты на тренировки. Тренировки — твоя работа, и ты там все должна по максимуму выполнять». Когда я начинала халтурить, мама меня ругала. Конечно, бывали моменты, когда я очень старалась, а все получалось не так. Тогда я бросала коньки и кричала, что не буду больше кататься, но мама и тренер быстро приводили меня в чувство и объясняли, ради чего я должна трудиться. Огромное спасибо им за это, потому что если бы они расслабили меня и расслабились бы сами, то у меня бы ничего не получилось. Соблазнов было много. Мама вложила в меня всю душу, все сердце. Я сейчас воспитываю двоих детей и поражаюсь, как она это делала.

— Мне трудно представить, как маленькая хрупкая девочка могла выдерживать такие нагрузки — по две тренировки в день.

— Две тренировки на льду, а помимо этого занятия по общей физической подготовке, и хореография, и джаз-классы, и растяжки. Я была фанатом своего дела. Уверена, что только из преданных фанатов и получаются спортсмены. Есть минимальная доля удачи. Бывает, что попадаешь не в то время не в то место, как случилось со мной на Олимпиаде в Америке.

Летом я любила ездить на сборы в Швецию с питерской школой фигурного катания. Там был замечательный каток, шикарнейший зал. Я с утра уходила и тренировалась — сама, либо стренером по общей физической подготовке, либо с Жанной Федоровной Громовой.

«УДИВИТЕЛЬНОЕ ДЕЛО — В ЖИЗНИ Я ЧЕЛОВЕК НЕАЗАРТНЫЙ. НО В СПОРТЕ ВДРУГ ПОЯВЛЯЛСЯ АЗАРТ»

— У вас же не было нормального детства. Вы и в детский сад не могли ходить, и в школе было сложно учиться, и погулять и поиграть с подругами времени не хватало. Как вы все это терпели?

— У меня было прекрасное детство. В детский сад я ходила. С утра тренировалась, а к обеду приходила и оставалась до вечера. Но мне то забывали компот оставить, то суп подогреть. Конечно, я обижалась, плакала и просила маму оставить меня лучше одну дома, чем в детском саду. Мама услышала мои молитвы, и с шести лет я перестала посещать детский сад — оставалась дома одна. Мама с работы контролировала меня по телефону. Как-то она позвонила, а я ей говорю: «Мама, я есть хочу». Она отвечает: «Не волнуйся. Скоро я приду и покормлю тебя». А через некоторое время я ее успокаиваю: «Не переживай, я сосиски поела. Достала из морозилки и положила на батарею. Так что все в порядке». Когда была маленькая, я еще и на танцы успевала ходить. Мечтала научиться и на фортепиано играть, и, когда моя подружка решила поступать в музыкальную школу, я отправилась с ней. Но дома-то инструмента у меня не было — не хватало денег, чтобы его купить, да и ставить его было некуда. Мы жили в однокомнатной квартире. Но я не расстроилась. Перешла в группу хора.

Конечно, иногда мне было обидно, что все гуляют, а я вечно занята. Но я многое успевала — и в резиночку прыгала, и в казаки-разбойники играла, и в войнушку, и в снежки, и в прятки. Все это было, но немножко сжато. У меня не было такого количества улицы, как у других. Не было пионерского лагеря. Но зато я увидела мир. Когда все сидели в школе, я могла уехать в Америку. Ездила по Европе. Самостоятельно изучала язык, потому что понимала, что без знания языка в чужой стране будет сложно — надо же понять, куда ехать, что делать.

Школа мне тяжело далась. Класса до шестого-седьмого я училась хорошо. Потом начались разъезды — сложно стало. Но все предметы я сдавала.

Когда мне было 13 лет, мы поехали на чемпионат мира среди юниоров в Америку. Нам дали 9 0 долларов суточных. Я сразу же купила себе Барби с розовыми волосами. У нас тогда таких кукол не было. О них можно было только мечтать. Я шила ей платья. У нее был огромный гардероб вечерних нарядов. Кроме этого, я купила плеер и кофту с капюшоном. Это была неописуемая роскошь. Маме я привезла пижаму, правда, она оказалась размеров на десять больше, чем нужно, но главное, я смогла на свои деньги купить подарки. Я до сих пор всегда что-то привожу родителям. Это такой кайф, когда ты знаешь, что заработала все это сама, что ты можешь помочь своим родителям. Мне до сих пор легко отдавать, а вот принимать я научилась совсем недавно. Я очень рано поняла, что я ответственна за свою семью, своих родителей. Очень четко распределяла, что нам необходимо в первую очередь. У меня были свои «хотелки», и они реализовывались. Я помню свою первую видеокамеру, покупку первого автомобиля «Таврия». До этого в Америке я взяла в аренду зеленый длиннющий «Форд». Села и поехала. Мама, абсолютно белого цвета, вжалась в кресло. А я нормально приехала и припарковалась. Наверное, сказалось, что у меня папа всю жизнь за рулем, а я — с 18 лет. Но собственную машину я купила уже в Москве.

«Я ОЧЕНЬ РАНО ПОНЯЛА, ЧТО Я ОТВЕТСТВЕННА ЗА СВОЮ СЕМЬЮ, СВОИХ РОДИТЕЛЕЙ»

Впервые чемпионкой Европы я стала в 16 лет. У меня были бесконечные тренировки и чемпионаты. Но без спорта я уже не могла жить. Он был на первом месте.

— Кто из нас не слышал историй из балетного мира о стеклах, подсыпанных в пуанты, распоротых костюмах и тому подобных «прелестях». В фигурном катании что-то подобное не наблюдалось?

— Честно признаюсь, я не верю, что между соперницами бывает дружба. У меня, к примеру, друзей из спорта нет. Есть коллеги, или, как раньше говорили, товарищи. Хотя нормальные люди, которые могут оставить за бортиком свою злость, зависть, нереализованность и в жизни адекватно общаться, естественно, существуют. И в моей жизни в том числе.

Конечно, всегда ходили легенды, что соперникам тупят коньки о батареи, поэтому фигуристы, когда приходят на соревнования, чемоданы раскладывают, костюмы вешают, но с коньками не расстаются. Берут их в руки. Но я ни разу не слышала, чтобы кто-то украл коньки или затупил их, порезал костюм. Но раз об этом говорят, наверное, где-то что-то было. Но не при мне.

— Олимпиада в Америке, в Солт-Лейк-Сити, была 15 лет назад. У вас до сих пор жива обида за то, что вместо золотой вы получили серебряную медаль?

— Мне очень обидно. Я к этой медали шла всю жизнь. Для меня это был длинный и сложный путь, наполненный различными историями. Я верила, что в спорте побеждает сильнейший, что все зависит только от моего упорства и старания, и каждый раз шла на лед, словно на амбразуру. В Солт-Лейк-Сити пришло первое серьезное разочарование. Я поняла: профессиональный спорт лишь на малую часть — соревнование достойных. В первую очередь это большой бизнес и политика. Я прекрасно понимала, что на самом деле я выиграла, но все происходившее дальше ни от меня, ни от нашей Федерации фигурного катания уже не зависело.

В женском одиночном катании на золотую медаль претендовали тогда я и три американские спортсменки: Мишель Кван, моя основная соперница, молодая Саша Коэн и совершенно неприметная Сара Хьюз. Перед выступлением я еще не понимала, что хоть через голову перепрыгну — все равно буду второй, а победу отдадут, именно отдадут одной из американок.

При этом, например, с Мишель Кван у меня в жизни были всегда прекрасные отношения. Мы могли вместе пойти в ресторан. Но, когда выходили на лед, становились настоящими и бескомпромиссными соперницами. Кстати, она единственная из моих соперниц, с которой мы до сих пор поддерживаем отношения и даже делимся новостями, переписываемся, отмечаем друг друга в Инстаграме.

На смену нам с Мишель пришли, конечно, более молодые, дерзкие фигуристки, мы поначалу смотрели на них как на чужих, непонятных. Но я до сих пор горжусь своими медалями, своими достижениями. Я сделала все по максимуму. Я честна перед собой.

— Сейчас фигурное катание изменилось?

— Очень изменилось. У нас потрясающие девчонки. Я за них очень переживаю. Они выступают на самом высоком уровне, но мне кажется, что из-за системы судейства, которая нуждается в очень серьезной доработке, фигуристы потеряли свою индивидуальность. Они все подогнаны под рамки уровней и делают одно и то же. Раньше такого не было. Раньше был какой-то полет фантазии, а сейчас все ушло в технику. Все очень красиво, но… нет изюминки. После отмены оценок 6.0 смысл соревнования для меня пропал. Сейчас за каждый элемент ты набираешь баллы. Может быть, потому что я из другого поколения, но мне очень не хватает их индивидуальности. Вроде они делают все очень красиво, технично, но как-то безлико. Притом, повторюсь, девочки потрясающие.

— Десять лет назад вы ушли из спорта. Многим это решение ломает жизнь, а вы как-то сразу появились на телевидении, снялись в кино…

— Всю жизнь прыгать тройные прыжки невозможно. Самое страшное, когда у тебя с уходом из спорта заканчивается жизнь. Привыкаешь к своей востребованности, и вдруг оказывается, что через 2-3 года ты никому не нужен. Я же считаю, что после спорта жизнь только начинается. Моя спортивная карьера закончилась, когда мне было 27 лет. И что, после этого я должна была уйти на пенсию и пожинать лавры собственной славы? Я так не могу. Я хочу развиваться дальше. И если у меня есть возможность раскрыть еще одну свою грань и что-то попробовать — я обязательно этим воспользуюсь.

После того как я окончила физкультурный институт (Московскую государственную академию физической культуры. — Прим, ред.), я успела окончить Школу телевидения и поступить на актерский факультет в Российскую академию театрального искусства. Мне был нужен выплеск адреналина, который получаешь на соревнованиях. Не всегда просто отказаться от публики и от аплодисментов.

Театральная сцена в чем-то схожа с ледовой ареной — у тебя нет права на ошибку. В театре ты все делаешь здесь и сейчас, как в спорте, с первой попытки. Да, на льду идет диалог со зрителем без слов, а на сцене ты говоришь, но суть одна. Я недоучилась в театральном всего один год.

— А почему вы ушли? Разочаровались в актерской профессии?

— Нисколько. Просто я поняла, что это институт, которому надо отдавать все силы и время, как я делала в спорте, — иначе нельзя. Мне было очень интересно. Это такое познание себя самого. Параллельно я успела и сняться в кино, и на сцену выйти. Сцена меня манит. Я поняла, что если бы я все-таки стала актрисой, то именно театральной. Наверное, если бы меня сейчас пригласили играть в театр, я бы с удовольствием пошла. Но тогда я очень много ездила в турне. Так учиться в театральном институте нельзя. Ему надо посвящать себя целиком, тратить на него все свои силы и время. И я ушла.

«Я СТАРАЮСЬ ЖИТЬ ПО ПРИНЦИПУ «ВСЕ, ЧТО НИ ДЕЛАЕТСЯ, — ВСЕ К ЛУЧШЕМУ»

Телевидение я очень люблю. Мне там комфортно и уютно. Я пять лет отработала в прямом эфире — это колоссальнейший опыт. Прямой эфир несравним ни с чем. Это такая школа! Когда в прайм-тайм ты в кадре и вдруг понимаешь, что суфлер встал, а картинка идет, и ты молчать не можешь. Нужно моментально сориентироваться. Это такой адреналин. Мне повезло — в моей жизни были и ток-шоу, и развлекательные шоу. Я даже умудрилась поработать интервьюером в детской программе. Теперь мне ничего не страшно. Могу работать в любом жанре.

— А почему вы перестали вести на Первом канале спортивные новости?

— Сетку модернизировали, и новости убрали из эфира. Десять лет я отдала ледовому проекту. Жила им. Была погружена в него полностью. Но, когда родила дочь, у меня вдруг все закончилось. Был сложный период. Это было нелегко. Но я всегда стараюсь жить по принципу «все, что ни делается, — все к лучшему». И мой жизненный опыт подтверждает, что, когда закрывается одна дверь, где-то обязательно откроется другая. Просто нужно эту дверь найти. Год я была без работы, но себя не потеряла. Прорвалась. Прошло время, и у меня появились новые серьезные интересные проекты.

— Теперь вы открыли еще одну новую дверь — стали депутатом Московской областной Думы.

— Да. Я являюсь заместителем председателя Комитета по вопросам охраны здоровья, труда и социальной политики. Я пришла в политику потому, что хочу помогать людям. Решение было осознанным. Для этой работы нужно было созреть. Я созрела. Окончила Российский государственный социальный университет. В феврале защитила магистерскую диссертацию, затем поступила в аспирантуру. Возглавила Добровольный физкультурный союз. Помогаю людям с различными заболеваниями преодолевать себя и стараться улучшать качество своей жизни. Много езжу по Московской области и по регионам России с проектом «Жить, побеждая диабет», открываю школы скандинавской ходьбы для людей с этим диагнозом. Хочу идти дальше. Люблю учиться, писать, думать. Жизнь забрасывает меня в разные направления, чему я очень рада. Любой опыт уникален. Мне все время хочется идти вперед, развиваться. Не хочу останавливаться.

«Я ПОНЯЛА. ЧТО, КАК ТОЛЬКО Я БРОСАЮ СПОРТ, КАТАНИЕ, НАЧИНАЮ ПЛОХО СЕБЯ ЧУВСТВОВАТЬ»

— Как же вы все успеваете? Как строится ваш день?

— У меня один день на другой не похож. Иногда я ухожу в 6 утра, а возвращаюсь к И вечера. Устаю так, что мечтаю об одном — только бы до кровати дойти. Бывает, встаю в 5 утра, а бывает — в 9. В выходной стараюсь поспать подольше. Сейчас каждый день стараюсь тренироваться. В начале осени я выступала в Японии, недавно вернулась из Иркутска, впереди Рига, Таллин и участие в грандиозном ледовом шоу «Щелкунчик». Я поняла, что, как только я бросаю спорт, катание, начинаю плохо себя чувствовать. Мне становится тяжело и некомфортно. Моему организму обязательно нужны нагрузки. Успеваю ухаживать за детьми и за собой. Уверена, если женщина хочет быть ухоженной и красивой, если она хочет держать себя в форме, она с этим справится.

— А как ваш организм при таких нагрузках справляется с болезнью?

— Сейчас у меня ремиссия. Я живу, радуюсь, дружу со своей болячкой и со своим прекрасным доктором, с которым мы вместе боремся с этой болезнью. Я постоянно под контролем врачей. Живу на гормонах и при этом стараюсь хорошо выглядеть и быть в форме. Поэтому, когда мне хочется съесть зефирку, я откусываю только маленький кусочек. И я никогда не поверю, когда человек говорит: «Я не могу похудеть». Было бы желание, знаю по себе. Это непросто. Это колоссальная работа над собой. Но у меня есть стимул — на меня смотрит моя дочь. Мне так приятно, когда она говорит: «Я хочу быть такой же красивой, как моя мама». И я сделаю все, чтобы быть красивой, потому что знаю: мой ребенок берет с меня пример.

А с некоторых пор я еще являюсь мотиватором для людей, которым я помогаю, и на собственном примере показываю и доказываю пользу физических упражнений, спорта и любой активности для здоровья. Я не могу их подвести.

— На книги и любимый театр хоть немного времени у вас остается?

— Я редко хожу в театры — это мое упущение. Недавно посмотрела «Анну Каренину» с Катей Гусевой. В этом мюзикле все до последнего вздоха пронизано любовью. Это лучшее, что я видела за последнее время.

Очень люблю читать, люблю ощущать запах страниц, звук перевернутой страницы. Но читаю я в основном в поездках. Обожаю стихи — зачитываюсь Бродским, Ахматовой, Цветаевой, Асадовым. Не могу назвать любимого автора. Я очень люблю Ремарка, но некоторые его произведения прочитать до конца не смогла. А вот книгу Сомерсета Моэма «Театр» перечитывала много раз и каждый раз оценивала героиню по-разному. Бывало, осуждала ее, а бывало — принимала полностью. Мне через книгу интереснее познавать себя.

— Ваша мама в свое время привела вас на каток, а вы своих детей уже приобщили к спорту?

— Конечно. У меня двое замечательных деток. Сыну Артему осенью исполнилось десять лет. Он учится в гимназии с углубленным изучением английского языка и уже четыре года занимается хоккеем, ездит на сборы. Хоккей ему очень нравится. Ему дали кличку Ракета. Он шустрый, быстрый. Комок мышц. Сын весь в меня. Упрется и все. А дочь — она в этом году пошла в первый класс — в четыре года сказала: «Хочу заниматься фигурным катанием». Она все время повторяет: «Хочу как мама». Я реализую в ней свою мечту — отдала ее, помимо фигурного катания, на художественную гимнастику. Мне так нравится быть растянутой, ровной. Варя совсем другая, не такая, как я. Вся в небесах. Ей только корону осталось надеть. Я всю жизнь была пацанкой — надела кроссовки, брюки, футболку и побежала, а у нее юбки, платья. В ней уже есть женское начало. У нее есть детская косметика, бантики, браслеты, украшения, колечки. Старается быть такой, какой я стала сейчас. Я закончила со спортом, вылезла из спортивных штанов и теперь упиваюсь туфлями на каблуках, юбками, платьями. И Варваре хочется быть такой. Я учу ее, как пользоваться косметикой, чтобы не было вульгарности. Объясняю, что платье должно сочетаться с туфельками. И другим девичьим премудростям.

«ЕСЛИ Я ГОВОРЮ «НЕТ» — ЭТО ТВЕРДОЕ «НЕТ» И ПЕРЕУБЕДИТЬ МЕНЯ СЛОЖНО»

К сожалению, я не могу уделять детям столько времени, сколько мне хотелось бы. Но любую свободную минуту стараюсь проводить в семье. И за каждое мгновение общения с детьми готова отдать очень многое.

— Вам помогают няни?

— Никаких нянь у нас нет. Есть помощник, который, если необходимо, может отвезти и привезти детей. А вообще сами справляемся. Мама приезжает, помогает. Мы уже несколько лет живем в Подмосковье, где нам очень нравится. Детки у нас самостоятельные.

— Вы строгая мама?

— Из меня легко вить веревки, легко выпросить игрушки. Конечно, таким образом я компенсирую нехватку общения с детьми, а они это прекрасно понимают и пользуются этим. Но они знают, что, если я говорю «нет» — это твердое «нет» и переубедить меня сложно. У меня есть свое определенное восприятие жизни, есть свои правила. Дети воспитываются в строгости, в любви, иногда в баловстве, но они знают, что, если мама спокойно сказала что-то раз, два, а потом прикрикнула, — это последняя стадия. До этого лучше не доводить.

— Вы часто кричите?

— К сожалению, кричу. Пытаюсь отучиться от этого. Понимаю, что это мой изъян, но я нежно кричу.

— Как вы познакомились со своим мужем?

— С Сергеем мы оказались в одной компании, там и познакомились. Мне тогда было 16 лет.

— Вы вместе уже солидный срок. Можете поделиться секретом семейной жизни?

— Думаю, семейная жизнь — сплошной компромисс. Надо понять и услышать партнера, принять его таким,какой он есть. И, конечно, без уважения не сможет существовать ни одна крепкая семья. Это самое важное. Сначала выходишь замуж и женишься по страсти, а потом все раскладывается по полочкам, но уважение должно быть обязательно. Без этого невозможно.

— Кто у вас дома ведет хозяйство?

— У кого в этот момент есть время. Я очень хозяйственная. Обожаю ходить по рынкам и магазинам. Люблю готовить и хорошо готовлю супы, вторые блюда. С выпечкой хуже получается. Гладить не люблю.

— Вы — идеальная жена.

— Идеальная. Не буду спорить. Я все умею, все могу.

— Значит, вашему мужу повезло.

— Да. (Улыбается.)

«Я ЖИВУ ПО ЧЕТКОМУ ПРАВИЛУ — все, за что берусь, доделываю до конца»

— Какой вы хотели бы себя видеть лет через 10?

— Я хотела бы быть в согласии с самой собой. Быть в прекрасной физической форме. Реализовываться в интересных проектах, быть нужной своим родным и близким и здоровой.

— Что вам в себе нравится и что не нравится?

— Это очень интимный вопрос. Каждой девушке что-то в себе не нравится. Я это утаю. А что нравится? Я никогда не предам себя. Никогда не предам своих близких. Я живу по четкому правилу — все, за что берусь, доделываю до конца. А если мне это изначально неинтересно, я не возьмусь. Меня мама с папой еще с детства приучили — если не хочешь, лучше не берись. Но уж если взялась за дело, доведи до конца.

Gala БИОГРАФИЯ, Елена Владимирова

Вы можете оставить отзыв или трекбек со своего сайта.

Ваш отзыв

Subscribe to RSS Feed Следите за мной на Twitter!