Братья Люмьер. Как в наш мир пришло кино

Публика, собравшаяся декабрьским вечером в парижском «Гранд-кафе» на бульваре Капуцинок, была заинтригована. Организаторы обещали необычное зрелище, что-то вроде «живых картинок». Заплатив по 1 франку, 33 человека получили билеты и удобно устроились в креслах. Из зала они вышли другими людьми.

Когда 30-летний Луи впервые заглянул в окуляр кинетоскопа Эдисона, он был поражен: это же настоящее волшебство! Изображение оживало и рассказывало историю, не прибегая к словам. Француз задумался: а что если показать то же самое нескольким людям одновременно?

ПЕРВЫЙ ОПЫТ

Луи рассказал о кинетоскопе брату, однако Огюст только пожал плечами: «Да, Томас Эдисон — гений. Что ж с того? У нас свой бизнес, мы не занимаемся чужими новинками». Но азартный Луи уже загорелся идеей «живых фотографий». Купленная американская диковинка была разобрана и изучена до последнего винтика. Опуская подробности, можно сказать, что усовершенствовать ее оказалось непросто: сам Эдисон не смог сделать движущееся изображение достоянием группы людей! Но Луи справился.

И тут встал другой вопрос: что показывать? «Давай снимем выход рабочих с нашей фабрики, — предложил Огюст. — Это будет неплохой рекламой компании. Главное, правильно выбрать ракурс — и вуаля, история готова! Он не ошибся. Когда Луи продемонстрировал готовый фильм отцу, тот воодушевился. Однако заметил, что для пущего эффекта не хватает размаха: 50 секунд — слишком мало, чтобы почувствовать себя в гуще событий. Сыновья поняли родителя с полуслова — и вскоре появились фильмы «Выход рабочих с фабрики братьев Люмьер», «Завтрак младенца», «Вылавливание красных рыбок», «Вольтижировка». А когда Луи и Огюст представили старику первую в мире комедию «Политый поливальщик», он хохотал от души.

…В зале погас свет. Публика ожидала чего угодно — ярких лучей софитов, длинноногих красоток в пышных юбках, иллюзиониста. Вдруг раздалась какая-то стрекотня, и на белом экране появилось изображение. «О Боже, — вырвалось у многих, — они как живые!» Люди смотрели и не понимали, как рабочие, шагавшие с фабрики, проходят мимо них. Казалось, вытяни руку — и дотронешься до чьего-то плеча. Потом были другие фильмы, а в конце — «Политый поливальщик». Зал разорвало от смеха. Такого зрители не видели никогда. Это куда лучше сочного анекдота или сатирических картинок в модном еженедельнике! Потраченный франк окупился с лихвой.

ЗОЛОТАЯ ЖИЛА

Едва зал опустел, к Луи подошел театральный режиссер Жорж Мельес. Он помогал братьям ставить сцены для их фильма «Кузнецы», но сильно сомневался, что их картинки смогут удивить избалованную публику. Теперь Мельес убедился: это был не просто успех. Это фурор!

«Господа! Умоляю, продайте мне хотя бы один из этих чудо-аппаратов. Плачу любые деньги!» Луи лишь улыбнулся: «Аппарат не продается». «Ну, подождите. Вы же деловые люди! Сколько вы хотите? 10, 20, 30 тысяч?!» Когда на предложение о 50 тысячах франков Луи ответил точно так же, режиссер понял — братья Люмьер не позволят увести у них золотую жилу.

Сарафанное радио и заметки в прессе сделали свое дело: парижане толпами шли на синематограф. А уже через месяц дебютантов киносеанса ждал немыслимый по тем временам спецэффект. Едва погас свет, на них откуда-то издалека устремился поезд. Самый настоящий локомотив, на котором пассажиры отправлялись в путешествие! Вскочив со стульев, публика с первых рядов бросилась бежать. Возникла паника. Впрочем, поезд быстро остановился, и из вагонов вышли люди. По залу прокатился вздох облегчения: так вот какой он обманщик — этот синематограф! Шок и страх тут же сменились восторгом.

Фильм «Прибытие поезда на станцию Ла-Сьота» критики часто называют дебютом мирового кино. Это не так. Но по силе впечатления, которое он произвел на публику, с ним не мог сравниться и знаменитый «Политый поливальщик». Даже после рассказов уже приходивших на сеанс зрителей новички нервничали и, увидев на экране состав, старались отбежать подальше.

Братьев, производивших киноаппараты, засыпали деловыми предложениями. Огюст придумал более выгодный бизнес-проект: сдавать аппарат в аренду. Инженеры компании Люмьер монтировали его в помещении заказчика, а взамен тот перечислял правообладателям 60% от сборов. Менее чем через год братья заработали на этом около миллиона франков.

В первой половине 1896 года первые киносеансы состоялись в Лондоне, Риме, Кёльне, Женеве, Мадриде и Нью-Йорке. 16 мая 1896 года синематограф увидели и в России. В тот день киномеханик Шарль Муассон и его ассистент Франсис Дублие показали петербуржцам уже обкатанный набор минутных фильмов. Как и большинство зрителей, русские были довольны. А спустя 10 дней французы провели первую в России киносъемку. В прицел их камеры попала коронация Николая II. Об истории они не заботились: ролик снимался из коммерческих соображений. Луи жаждал новых сюжетов, чтобы показать его европейской или американской публике.

СХВАТКА С ЭДИСОНОМ

Весной 1896 года братья Люмьер продемонстрировали свой фильм на Парижской выставке и были признаны изобретателями кинематографа. Теперь им грезилось, что весь мир ляжет к их ногам. Вот и в Америке зрители встретили синематограф восторженно. Кроме одного. Его имя — Томас Эдисон.

На тот момент в США уже действовала система кинопроката. Довольно специфичная. Человек входил в кабинку, кидал в прорезь монету и смотрел в окуляр эдисоновского кинетоскопа. В какой-то степени это было сродни таинству исповеди. Ты и фильм — один на один.

Люмьеры разрушили эту тайну. На их сеансах фильм могли смотреть десятки, если не сотни зрителей. Эдисон был в бешенстве! Он грозил засудить представителей Люмьер в Америке. И братья поспешили договориться. Они предложили Эдисону хорошие отступные и признали его первенство. Разумеется, только на словах. И все же это лучше многолетних судов. Изобретатель согласился.

Тем временем Люмьер завоевывали все новые и новые рынки: Индия, Австралия и даже Япония. И всюду киномеханики не просто крутили кино, но и снимали его. К 1903 году в картотеке Люмьер числилось более 2000 лент.

Но оказалось, что снимать кино значительно сложнее, чем выпускать новинки кинотехники. Уже через год постановочные фильмы для синематографа стали создавать сторонние компании. И выходило это у них лучше, нежели у Люмьер. В 1898 году Луи, создавший последний фильм «Страсти Христовы», принял решение уйти из киноиндустрии, сосредоточившись на выпуске кинотехники. Но и здесь начал отставать. В конце концов он выбрал другое многообещающее направление — технологию цветной фотографии. И вновь Огюст поддержал брата. Ведь на показы и продажи киноаппаратов даже на пике популярности (1896-1900 гг.) приходилось всего 15% доходов их компании. А позднее прибыли и вовсе пошли вниз. Тем не менее, киносеансы с использованием синематографа продолжались до 1902 года, а в каталогах компании Люмьер аппарат продавался до 1907-го.

Братья прожили долгую жизнь: Луи — 83, а Огюст — 91 год. Они оставили после себя массу изобретений как в науке, так и в бизнесе, но для нас они в первую очередь первооткрыватели чудесного мира кино.

ДАРЬЯ БИОГРАФИЯ, Глеб ЧЕРКАСОВ

Вы можете оставить отзыв или трекбек со своего сайта.

Ваш отзыв

Subscribe to RSS Feed Следите за мной на Twitter!