«…А зори здесь тихие». Пять девчат и их старшина

Этот фильм был номинирован на «Оскар», в кинотеатрах по всему миру его посмотрели более миллиарда человек.

В основе сюжета повести Бориса Васильева «…А зори здесь тихие» — реальный эпизод Великой Отечественной войны, только его участниками были мужчины, а писатель хотел рассказать о женщинах. На фронтах их сражалось около 300 тысяч.

В 1969 году повесть опубликовали в журнале «Юность», сделав малоизвестного автора-фронтовика знаменитым. Уже через год в Театре на Таганке поставили одноименный спектакль, а вскоре Станислав Ростоцкий задумал снять по книге фильм.

ОБЩИЙ ДЕБЮТ

Борис Васильев хотел, чтобы роль Федота Васкова исполнил Георгий Юматов, сам Ростоцкий подумывал о Вячеславе Тихонове. Однако первым пробы прошел Андрей Мартынов — 26-летний актер Московского ТЮЗа, никогда не снимавшийся в кино. После него пробовались еще десятки артистов, но, видно, типаж Мартынова запал режиссеру в душу, и выбрали его.

Мартынов отрастил густые усы, чтобы выглядеть старше, но вначале и это не помогало. Актер вспоминает, что был не подготовлен к такой роли: ни топора, ни весла, ни винтовки в руках держать не умел, плохо бегал и сильно уставал на съемках. В какой-то момент Ростоцкий чуть не отстранил его. Однако в результате, благодаря старанию артиста и терпению режиссера, образ командира «бабьего взвода» стал одним из самых сильных во всем советском кинематографе.

На роли пяти девушек-героинь отсмотрели сотни молодых актрис. Голосовала вся съемочная группа — в ней было немало фронтовиков, начиная с самого Ростоцкого, потерявшего на войне ногу.

Играть младшего сержанта Риту Осянину доверили студентке выпускного курса ВГИКа Ирине Шевчук. Из 30 фильмов, в которых снялась Ирина, это самая заметная роль. Сейчас она вице-президент фестиваля «Киношок». Ее дочь Александра тоже стала актрисой.

Любительницу поэзии Соню Гурвич сыграла окончившая Саратовское театральное училище Ирина Долганова. После звездной роли ее приглашали переехать в Москву, но Ирина отказалась от заманчивого предложения. Уже много лет она является одной из ведущих актрис Нижегородского ТЮЗа.

Выпускнице Щукинского училища Екатерине Марковой досталась роль фантазерки Гали Четвертак. С героиней ее роднило богатое воображение. Сейчас Екатерина не только актриса театра «Современник», но еще и писательница, автор детективов.

Лизу Бричкину сыграла второкурсница ЛГИТМИКа Елена Драпеко. Она, в то время довольно хрупкая, занимавшаяся балетом, игравшая на рояле и скрипке, совсем не походила на ухватистую деревенскую деваху — кровь с молоком, какой была Бричкина по сценарию. После съемок первых эпизодов на натуре Елену чуть не сняли с роли, но по совету жены Ростоцкий ее все-таки оставил. Девушке высветлили брови, нарисовали веснушки. Помогло и то, что она хорошо имитировала вологодский говор. После «…А зори здесь тихие» Драпеко сыграла более чем в 50 фильмах. Ныне она депутат Госдумы и активный политик.

Среди главных героев не новичком в кино оказалась только актриса Московского ТЮЗа Ольга Остроумова (сыграла Женю Комелькову): за несколько лет до этого она снялась у Ростоцкого в «Доживем до понедельника». Хотя и ее едва не отстранили в самом начале съемок: гримеры перестарались, выкрасили волосы Ольги в рыжий цвет и сделали химзавивку — выглядело ужасно. Начальство советовало Ростоцкому заменить актрису, но тот отказался. Неделю спустя «химия» немного сошла, зато в кадре мы видим Женю с роскошной рыжей гривой. Неувядающая красавица Остроумова, супруга Валентина Гафта, многие годы остается звездой Театра имени Моссовета.

БЕЗ ФАЛЬШИ

Съемки проходили в глубине Карелии, в окрестностях Рускеальских водопадов. В деревне Сяргилахта, где «располагался» взвод Васкова, и сейчас мало что изменилось — те же дома, то же озеро, та же тишина вокруг. Красивые места, но неласковые: гранитные скалы и валуны по берегам рек, непроходимые леса и болота.

Не делая скидок ни себе, ни другим, режиссер с группой забирался в самую глушь. Все должно быть по-настоящему, считал Ростоцкий: в вещмешки — камни для тяжести винтовки не бутафорские; со всей выкладкой по непроходимому лесу… Портянки под тяжелые сапоги, а у Ирины Долгановой они еще и на два размера больше — все как в книге.

Не обошлось и без реальных опасностей, неподдельного страха. Когда снимали эпизод гибели Гали Четвертак, пиротехники ошиблись с зарядом. Должна была получиться дырочка, как от пули, но вместо этого гимнастерку актрисы разорвало в клочья! Екатерина Маркова упала и ударилась головой о дерево.

А Ирина Долганова вспоминает, что к сцене, где подруги находят мертвую Соню, ее готовили отдельно. Когда Остроумова и Маркова увидели, что к кровавой ране на груди Ирины (бычья кровь) слетаются мухи, то испытали шок — потому-то кадры их реакции на смерть подруги получились такими реалистичными.

Труднее всего пришлось Елене Драпеко: она захлебывалась и «тонула» в настоящем болоте. Правда, неглубоком — на севере земля даже летом не оттаивает до конца. Елена вспоминает: «У нас с режиссером была договоренность, что, когда я с криком «А-а-а!..» ухожу под воду, то сижу там, пока хватит воздуха в легких». На втором дубле руки Елены скрылись под водой и долго не показывались. Съемочная группа переполошилась: «Неужели утонула?», все кинулись ее спасать. Дело осложнялось тем, что болото прогревалось всего сантиметров на 20, ниже — ледяная крошка. Актриса промерзала до костей, после каждого очередного дубля ей давали небольшой отдых, мыли горячей водой, сушили — и опять в болото.

БАНЯ ПОД ВОПРОСОМ

Пожалуй, впервые советским зрителям показали столько обнаженных женских тел. Сцене в бане Ростоцкий придавал большое значение: он хотел показать, как прекрасны девушки, обреченные на гибель, что они могли бы любить, иметь детей…

Актрисы вначале отказывались от откровенных съемок. Режиссер уговаривал их четыре часа, обещал, что на площадке будут только женщины и две дырочки в пологе из пленки: для него и камеры оператора. Съемки начались, девушки моются, и вдруг грохот, а затем визг… За фанерной перегородкой у установки, подающей пар, был еще один мужчина. Заглядевшись на обнаженных актрис, он оказался в кадре…

И все-таки сцену сняли. Дольше всего — 16 секунд! — камера задержалась на Ольге Остроумовой. «Такую фигуру в обмундирование паковать!» — с долей зависти возмущается помкомвзвода Кирьянова (актриса Людмила Зайцева).

Киношное начальство столь смелый эпизод не одобрило, однако Ростоцкому все-таки удалось его отстоять. А вот другой, где юные зенитчицы голышом загорают на казенном брезенте, вырезали.

Картина получилась очень сильной, берущей за душу. Ростоцкий, немало повидавший на фронте, признавался, что плакал, пока монтировал ленту: было жалко героинь.

На Венецианском фестивале двухсерийную ленту показывали в 11 часов вечера. Режиссер опасался, что зрители начнут выходить из зала, но все сидели, а потом вдруг раздались аплодисменты. «… Это были аплодисменты не мне, не актерам, не сценарному мастерству, — вспоминал Станислав Иосифович. — … зал в Италии стал сочувствовать девочке Жене Комельковой и ее действию. Это было самое главное для меня».

ДАРЬЯ БИОГРАФИЯ, Татьяна ОСИПЦОВА

Вы можете оставить отзыв или трекбек со своего сайта.

Ваш отзыв

Subscribe to RSS Feed Следите за мной на Twitter!